Правда, лёгкое сомнение поселилось где-то в глубине, под радостью от удавшегося креатива. Тина села за компьютер и набрала в поисковике «мну». Нашлось полтора миллиона страниц с этим словом. Ну, значит, есть такое слово, сеть не может ошибаться. Тина изо всех сил гнала от себя сомнение, которое, несмотря ни на что, её не покидало. Она решила проверить свой креатив на счётчике слогов. Счётчик ехидно выдал, что в третьей строке на один слог меньше, чем в трёх остальных. Настроение Тины постепенно ползло вниз. Да что ж за слог этот дурацкий, откуда я его возьму? Тина обхватила голову руками и задумалась. Какая же все-таки мука – писать стихи! Так всё славно получалось, и тут этот слог! Она швырнула в монитор стаканчик из-под йогурта. Главное, фраза получилась – ни убавить, ни прибавить. Подошла я к окну. Я подошла к окну. Подошла я ВДРУГ к окну!!!
Тина метнулась за компьютер и быстренько зарегистрировала копирайт на свой новый креатив. Ожидая подтверждения, она начала набивать текст на всех своих страничках.
В углу экрана вспыхнуло уведомление об успешной регистрации креатива. Тина выдохнула, улыбнулась и начала копировать своё произведение на все известные ей ресурсы в сети, которые занимались размещением. «Свободный доступ», – отмечала она на очередном сайте. Свободный доступ. Читайте все, читайте! Мне не жалко! Я не буду брать деньги за авторское право! Знайте, что я – креатор!
К вечеру всё стало ясно. Все восемьсот с лишним друзей, друзей друзей и друзей друзей друзей поставили лайки. И только жалких пятнадцать просмотров со стороны. И больше ничего. Уже три часа никто не смотрел на её креатив.
– Я опять написала плохой стих, – сказала она вслух.
Скоро придут родители. Она опять не была в институте. Весь день! Весь день она мечтала, как мама зайдёт и скажет укоризненно: «Ты опять прогуляла институт?» А она покажет ей на экран и скажет: «Посмотри, мам, я высший креатор! Мне не надо ходить в институт и учиться изобретать идиотские холодильники и смартфоны». А мама ахнет и позовёт отца. Отец – не просто потр, он ценитель. Тина пересмотрела почти всю его коллекцию приобретённого креатива. Не такого, что размещают в сети в свободном доступе, а того, что на века, за который платят огромные деньги, выкупают копирайт и хранят только для себя и своих родных. У него были музыкальные произведения каких-то древних групп, неизвестные стихи известных поэтов трехсотлетней давности, картины, как в музее. Лучше, чем в музее. В музеях теперь одни копии, все оригиналы распроданы ценителям.
Ничего сегодня не будет. Тина нашла в смартфоне нужный контакт и отправила сообщение: «Кирилл, ты мне нужен сейчас». Она даже не стала краситься, просто надела тёмные очки на пол-лица, чуть подмазала губы и спустилась в гараж.
Кирилл уже сидел за рулём её машины. Огромный, чёрный, молчаливый, как всегда.
Тине не хотелось сегодня самой рулить, ей хотелось думать. Она села на заднее сидение. Кирилл слегка повернул голову, ровно настолько, чтобы ей было понятно, что он внимательно слушает.
– Покатаемся, – сказала Тина. Кирилл кивнул и плавно вывел тяжёлый джип из гаража. Сначала он довольно сильно разогнался на шоссе, но скоро, увидев настроение хозяйки, свернул в какой-то тихий пригород и медленно поехал по узким улицам.
Здесь жило быдло. Серые, скучные коробки домов нависали над грязными улочками. Освещённые витрины магазинов попадались редко, не то, что в центре. На остановках толпился народ. Грязно-оранжевые автобусы-скотовозы тащились от остановки к остановке со скоростью пешехода.
«Почему так мало креаторов среди потров? – размышляла Тина. – У нас есть деньги, у нас есть возможности. Мы – хозяева. Мы в состоянии потреблять всё, что производит современный мир, но мы почти не можем создавать». Она вспомнила своих однокурсников из числа быдла. Они не могли потреблять. У них не было денег. Они учились в кредит. Но шли к своей цели с каким-то маниакальным упорством. Они желали стать техническими креаторами и становились ими. Они проектировали большие чёрные джипы для потров, воздухоочистители, компьютерные программы и ручки в виде гусиного пера, инкрустированного золотом и стразами. Они были хорошими ребятами, несмотря на то, что были быдлом. Вот, например, Кирилл. Он исполнительный, молчаливый и верный. Его можно не замечать, даже находясь с ним рядом. На него можно положиться, как на друга. Даже больше, чем на друга.
Тина взглянула на экран смартфона. Лялька пространно утешала её в чате, на все лады нахваливала её сегодняшний креатив. Эх, Лялька. Ты тоже хорошая, но на тебя нельзя положиться. Вот и сейчас ты мне врёшь. Зачем? Кирилл вот мне не врёт. Он вообще особо не разговаривает. Почему же тебе, Ляльке, моей подруге, я верю меньше, чем своему водителю?
