– Понятно, – Саня долил бензина в бак, протёр горловину ветошью и дёрнул стартер. Старенькая «Дружба» взревела и громко застрекотала на холостом ходу. Мелкие птицы резко снялись с вырубки и, трепеща крыльями, исчезли в глубине леса. Петрович уселся на спиленный вчера ствол дуба и закурил.
– Санька, сядь, покури, куда торопишься?
– А чего тянуть, раньше начнём, раньше кончим.
– Молодой ты, Санька. Не наработался ещё. Ну что мы тут кончим, полтора километра леса впереди. Я вот думаю, – Петрович затянулся и прищурился от попавшего в глаза дыма, – как бы нам этот дубок, – он похлопал рукой по шершавой коре огромного дерева, – на мебельную фабрику продать? Смотри, какой красавец, жалко же, уйдёт на дрова. Съездил бы за Генкой, он трактором мог бы оттащить. Трелёвочник всё равно только послезавтра придёт. А мы бы на пиво заработали.
– Ладно. Давай, и вот этот тополь тоже, хорош же!
– Да кому он нужен, его-то точно только на дрова.
– Ну, всё равно завалю, раз уж пилу завёл. Отойди лучше, Петрович, больно уж они близко росли. Даже странно, как друг другу не мешали.
Саня привычным движением повёл пилу чуть под углом к стволу. Дерево мелко задрожало и зашелестело листьями. Саня обошёл ствол и сделал глубокий пропил с противоположной стороны. Тополь застонал и, ломая ветки, рухнул в подлесок.
– Дорогой, а где наш ребёнок? – Ида обеспокоенно оглядывалась вокруг.
Эсир с улыбкой указал в направлении большой кучи песка:
– Вон он, пирамидки свои складывает.
– Тебе не кажется, – Ида продолжала беспокоиться словно по инерции уже на совсем другую тему, – что у него очень узкий круг интересов? Ребёнок ничем другим не увлекается, всё строит, строит.
– Ну и пусть строит, – засмеялся Эсир, – может, строителем станет.
– Нет, ты мне объясни, – не унималась Ида, но осеклась. Гор подбежал к ним и обнял родителей.
– Мама, папа! Можно я сплаваю на ту сторону?
– Плыви, конечно, – погладил сына по голове Эсир.
– Нет, я не здесь хочу, а во-о-н там! – Гор указывал на запад.
– Ой, сынок, там очень далеко. Разве что вместе с папой, если он согласится.
– Папа, папа, ну пожалуйста! Туда и обратно!
Эсир снова улыбнулся, приобнял сына, и они неспешно побрели к поблёскивающему вдалеке водоёму.
– Сплаваешь с нами? – обернулся Эсир к жене.
– Нет, я вас здесь подожду. Не задерживайтесь, только туда и обратно, хорошо?
Эсир кивнул, и они с Гором вошли в воду.
Гор отлично плавал для своего возраста. Можно было и отпустить его одного. Да всё равно потом пришлось бы плыть за ним, заиграется ведь на том берегу. Эсир плыл молча, Гор пытался болтать, отфыркивался и поднимал кучу брызг.
Противоположный берег утопал в зелени. Деревья подступали к самой воде. Отец и сын немного прошли вглубь леса, поднимая стаи разноцветных птиц и огромных бабочек.
– Папа, как тут красиво! Давай в следующий раз здесь остановимся?
– Давай, – легко согласился Эсир. Лес и правда был прекрасен.
– А можно я тут тоже что-нибудь построю?
– Можно, но в следующий раз. Нас мама ждёт. Мы ей обещали – туда и сразу назад. Пора собираться домой.
Два человека потрясённо смотрели вслед удаляющемуся огненному шару, пока он не скрылся на фоне закатного солнца.
– Боги ушли, Рамзес. Как думаешь, они вернутся?
Рамзес перевёл взгляд на исполинские пирамиды, багровые в лучах заходящего солнца, и статую странного существа с телом льва, увенчанным человеческой головой.
– Обязательно вернутся! Обязательно!
– Эсир, кажется, Гор свою игрушку забыл, я её нигде не вижу.
– Не напоминай ему, может, и не вспомнит. В следующий раз заберём.
Они встретились и некоторое время смотрели друг на друга, стоя на небольшом расстоянии. Наконец Егов протянул руки навстречу и слегка кивнул головой. Они обнялись и троекратно поцеловались по древнему обычаю.
– Ну, слава тебе, – произнёс Люций, – а то я уж подумал, испепелишь.
– Да вроде не за что, – улыбнулся Егов. – Поговорить хочу.
Они пошли по местами поросшей клочками травы деревенской дороге. Егов шёл чуть впереди, опустив голову, он думал, с чего начать разговор. Люций шагал позади него, слева.
– Не топай, пожалуйста, – не поворачивая головы, произнёс Егов.
Люций опустил глаза на свои копыта и укоризненно взглянул на Егова. Однако тот даже не обернулся и взгляда не увидел, поэтому Люций взлетел и стал виться кругами вокруг своего собеседника.
– Знаешь, что меня беспокоит?
– Конечно, знаю, – тут же ответил Люций, – тебя всегда беспокоят люди.
– Ну да, – кивнул Егов, – это само собой.
– То, что опять воюют?
– Они всегда воюют, – невесело усмехнулся Егов.
– Тогда что? Падение нравов? Разврат? Гомосексуальные браки?
– Да, есть такое. Но до времён падения Рима им ещё далеко. Тогда и не такое было.
Люций перестал кружиться, перевернулся в воздухе на спину и заложил руки за голову.
– Забыли тебя? Не чтут? Поминают всуе? Убивают с твоим именем на устах?
– Ох, да это вообще во все времена было. Они войны через одну священными объявляют. Я уже рукой махнул.
