Большинство из собравшихся я знал. Я поискал среди них взглядом Карла Дженсона и Фрэнка Хартмана, но они, конечно, отсутствовали. Зато здесь находился Вагнер со своим подручным, а также мой отец, Кит, Энди, Терри и еще около дюжины акционеров из числа сотрудников «Фэрсистемс», державшихся вместе в задних рядах, и два незнакомых мне типа, которые сидели в напряженных позах, оставив между собой три пустующих кресла. Один – загорелый коротышка с усиками и в щегольской спортивной рубашке лимонного цвета. Другой, верзила в очках, был при полном параде: белая рубашка с воротничком на пуговках, строгий галстук, темно-серый костюм. Судя по виду, оба американцы.
Соренсон торжественно прокашлялся и объявил собрание открытым. Его заполнивший просторное помещение низкий сочный голос, широко расправленные плечи и уверенные властные манеры наглядно демонстрировали, кто здесь хозяин.
– Прежде всего предлагаю присутствующим держателям акций представиться. Уилли Дункан удостоверит их личности и полномочия. Прошу одновременно сообщать, кто из вас намерен голосовать лично, а кто уже передал в совет директоров бланки доверенностей. Поскольку нас собралось не так уж много, почему бы нам не провести эту процедуру поименно? Начнем с вас, сэр, – указал он на усатого коротышку в спортивной рубашке.
– Даррен Полона из «Дженсон компьютер». От имени моей компании голосовать буду лично.
Соренсон кивнул, Уилли суетливо зашелестел своими бумагами. Затем Соренсон указал на верзилу в костюме.
– Мартин Вудкок из Бермудского международного страхового фонда, – с манерной медлительностью протянул тот; я оказался прав – американец из южных штатов. – Мы уже зарегистрировали нашу доверенность.
– Бьюсь об заклад, что этого фрукта заслал сюда Хартман, – склонившись к Рейчел, сказал я. – А фонд наверняка одна из его подставных фирм.
Через пару минут Уилли управился с этой частью протокола собрания, и Соренсон продолжил:
– Сегодня у нас в повестке дня всего один вопрос. На ваше рассмотрение предлагается следующая резолюция: «Отстранить Марка Энрико Фэрфакса от должности управляющего директора компании „Фэрсистемс“ и назначить на его место Дэвида Энтони Бейкера».
– Энрико? – удивленно прошептала мне в ухо Рейчел.
– Так ведь у меня мать итальянка, – так же шепотом объяснил я ей.
– Прежде чем приступить к голосованию среди присутствующих, я попрошу Уилли объявить результаты заочного голосования по доверенностям, – пророкотал Соренсон.
Ну, вот и все. Сейчас станет ясно, кому отдала свой голос Карен.
В зале воцарилась мертвая тишина.
Уилли поднялся на ноги, долго прочищал горло, потом, заикаясь и запинаясь, невнятно начал бормотать что-то нечленораздельное.
– Ну, Уилли, давай же, не тяни! – взмолился я вполголоса.
– За резолюцию семьсот шестьдесят одна тысяча голосов[30], – справившись с волнением, объявил наконец Уилли. – Против – тридцать две тысячи триста двадцать.
Сердце у меня упало. Я взглянул на Рейчел, словно желая удостовериться, что не ослышался.
– Вот сука! – прошипела она сквозь зубы.
Карен проголосовала против меня. Моя возлюбленная проголосовала за мое увольнение!
– Семьсот шестьдесят одна тысяча – это тридцать восемь целых и пять сотых процента, – наклонившись ко мне поближе, прошептала Рейчел. – То есть в основном акции всех «прочих» держателей за исключением Дженсона плюс три целых семьдесят пять сотых процента акций Карен. Остальное набралось по мелочи за счет голосования по доверенностям отсутствующих сотрудников компании.
– Значит, им нужно еще лишь двенадцать процентов? – уточнил я.
Рейчел молча кивнула. Я посмотрел в наш список, а потом обвел взглядом членов совета директоров. У Дженсона 5,7 процента акций, у Соренсона – 4, Дэвиду принадлежат 2 и Уилли – 1, итого – 12,7 процента. Все они будут голосовать за резолюцию. И в целом получается 50,75 процента голосов. Они уже победили, независимо от того, как проголосует отец.
На лице Дэвида Бейкера появилась злорадная ухмылка, Скотт Вагнер расплылся в довольной улыбке. Они тоже все поняли. Где-то под ложечкой у меня едко-соленым комом поднялись горечь и досада, во рту появился привкус желчи, меня замутило. Все последние недели я изо всех сил боролся за спасение нашей компании. Конечно, не исключал печального исхода – к возможности банкротства я относился вполне серьезно.
Но чтобы меня уволила Карен! Нет, такого поворота событий я не ожидал.
– Спасибо, Уилли, – ворвался в мои мысли голос Уолтера Соренсона. – А теперь предлагаю проголосовать присутствующим здесь акционерам. Кто за данную резолюцию?
Тип из «Дженсон компьютер» резко выбросил вверх руку, однако из сидящих в зале более никто не последовал его примеру. Боковым зрением я видел, что сидящие слева от меня члены совета тоже поднимают руки, но все мое внимание было приковано к отцу. Он же оставался сидеть неподвижно.
– Кто еще? – с нажимом повторил Соренсон.
Я мельком посмотрел в его сторону, он уставился на отца тяжелым требовательным взглядом, но тот не поддавался.
