– Ах, Марк! – спохватилась она наконец. – Как поживаешь? Немного рановато, как по-твоему? Карен еще спит. Может, перезвонишь попозже?
Она, конечно, хотела сказать совсем другое: «Какого черта ты названиваешь спозаранку?» Однако произнести подобные слова вслух была не способна.
– Нет, Дафни, мне необходимо поговорить с ней прямо сейчас. Это очень важно.
– Что ж, ладно.
Через минуту я услышал сонный голос Карен:
– Что случилось, Марк?
– Ричард мертв.
– Не может быть! Что произошло?
– Его убили. Вчера ночью. У него в доме.
– О Боже! – после долгого молчания выдохнула Карен. – Как?
Я вдруг вздрогнул, как в ознобе, осознав, что этим утром помощи от Карен мне никакой не будет, она сама нуждается в поддержке. Значит, я не единственный, кто будет оплакивать Ричарда. Рассказал ей все, что знал сам о том, как погиб брат. Она расплакалась. Я слышал, как за четыреста миль от меня Карен горько всхлипывает и по-детски шмыгает носом.
– Карен, Карен, не надо, успокойся, – беспомощно забормотал я.
Она попыталась ответить, но не смогла, плач перешел в неудержимое рыдание.
Неожиданно в трубке раздался резкий скрипучий голос ее мамаши.
– Не знаю, что ты там наговорил Карен, но она просто не в себе. Так что всего хорошего. – Дафни раздраженно бросила трубку.
Старая карга! Черт с ней, позвоню Карен позднее, когда она немного успокоится. Следующий звонок будет куда тягостнее. Я набрал номер. Послушал протяжные гудки, наконец мне ответили.
– Франсис Фэрфакс слушает.
Голос был незнакомый. Говорила женщина, причем совсем молодая. Я похолодел. Это она, та самая, что разбила нашу семью.
– Доктора Фэрфакса, пожалуйста.
– Можно узнать, кто его спрашивает?
– Сын.
– А, Ричард. Голос у вас сегодня какой-то странный, – удивилась она.
– Это не Ричард, – угрюмо поправил ее я, и в трубке наступило молчание, видимо, она пошла звать отца.
– Марк? – Услышав отца, я вздрогнул.
Голос вроде его и в то же время чужой, в нем появились хриплые нотки, голос человека, которому скоро стукнет шестьдесят.
– Алло! Это Марк?
– Да, папа. Это я, Марк.
– Как поживаешь? Рад тебя слышать. – Судя по его тону, звонок действительно был ему приятен.
– У меня плохие новости, отец.
– Да? – Воодушевление в его голосе сменилось тревогой и страхом.
Мне надо было сказать ему так много, однако сейчас я должен быть краток.
– Ричард умер, – выдавил я.
– Боже мой, не может быть! – воскликнул он после долгой паузы. – А что... Что с ним случилось?
– Убит... Его убили, папа.
– Господи! Когда?
– Прошлой ночью.
– Как?
– Ему разбили голову. Я нашел его в сарае. Он... – Перед глазами у меня мелькнуло страшное видение – раскроенный череп Ричарда в голубоватом мерцании монитора, горло перехватило, я торопливо сделал несколько глубоких вдохов и добавил: – Подумал, что должен тебе сообщить.
– Да, спасибо, что позвонил. – Голос отца прозвучал так, словно он сразу постарел лет на десять.
Я хотел бы разделить с ним его горе, но сейчас это было просто невозможно. Для одного телефонного звонка слишком много.
– Тут надо кое-что уладить, – с трудом продолжал я. – Похороны, завещание, ну и тому подобное, сам понимаешь. Дом. «Фэрсистемс». Его вещи.
– Да.
– Я этим займусь.
– Нет, я сам все устрою!
– Ох, папа, пожалуйста! Все хлопоты беру на себя. Я ведь уже здесь, в Керкхейвене.
– Я тоже приеду.
– Нет! – почти выкрикнул я, такого бы я просто не вынес. – Послушай, я тут разберусь со всеми делами, а ты приедешь прямо на похороны. Тогда обо всем и поговорим.
– Ладно, Марк, – помолчав, согласился он. – Пусть будет по-твоему, если ты так настаиваешь.
– Вот и хорошо, значит, договорились. До свидания.
– До свидания.
Я положил трубку и сидел, не сводя глаз с телефона. Был рад, что Ричард помирился с отцом. Я-то с ним не разговаривал уже десять лет. Что бы он чувствовал, если бы это я умер? Или, если уж на то пошло, что бы я чувствовал, если бы умер он?
Скверные мысли приходят в голову. Ничего удивительного, в конце концов, речь идет об убийстве. Какой-то подонок хладнокровно убил моего брата! Я знал, что большинство убийц попадает в руки правосудия, и молил Бога, чтобы этого поймали обязательно.
Раздался стук в дверь. Вчерашний сержант. Выглядел он крайне усталым, но форма на нем была отглажена безупречно.
– Мистер Фэрфакс! Не пройдете ли, сэр, со мной в участок? Там разговаривать намного удобнее, чем здесь.
На самом деле полицейский участок в Керкхейвене – это несколько тесных клетушек, где царит невообразимая толкотня. Беспрерывно подъезжают машины, на пятачке автостоянки постоянно толпятся полицейские. Некоторые в форме, многие в штатском.
Меня провели в крошечный кабинет, где уже находился обладатель запоминающегося носа, только сегодня вид у него был еще более помятый, чем вчера. Там же в кресле начальника за небольшим рабочим столом громоздился лысый верзила в безукоризненном твидовом костюме, который сидел на нем так же ладно, как мундир на сержанте Кокрине.
– Доброе утро, мистер Фэрфакс. – Оба они поднялись при моем появлении. – Я старший следователь Доналдсон. Полагаю, вы уже знакомы с инспектором Керром? Присаживайтесь.
