– Так вот, американская система регистрации акционеров отличается от британской, – с энтузиазмом продолжал Уилли. – Первоначальные держатели акций, получившие их при выпуске в обращение, заносятся в реестр под собственными именами. Те же, кто приобретает акции на публичных торгах, регистрируются через своих посредников, в нашем случае таковым является «Вагнер – Филлипс». Далее, на публичных торгах акции «Фэрсистемс» купили некоторые сотрудники компании. Всего около двадцати, что совсем неплохо, учитывая, что работают у нас не более пятидесяти человек. Им в общей сложности принадлежит примерно два процента акций.
– А остальные?
– Это все клиенты фирмы «Вагнер – Филлипс».
– Как бы нам выяснить, кто они такие?
– Разве что спросить у Скотта Вагнера. Он как раз приезжает на будущей неделе, и вы могли бы с ним встретиться, – с сомнением в голосе ответил Уилли. – Однако мне почему-то кажется, что он нам ничего не скажет. Хотя и беспокоиться особо не стоит. Если кто-нибудь скупит более пяти процентов от общего числа акций, ему придется встать на учет в американской Комиссии по ценным бумагам и биржам и обнародовать размер своего пакета. Пока же ни у кого из клиентов фирмы нет больше двух процентов.
Что ж, придется поверить ему на слово. Хотя тот факт, что столь солидная доля в компании принадлежит пяти сотням неизвестных людей под номерами, никакой радости мне не доставлял, куда лучше было бы, конечно, знать их по именам. Однако, если таков порядок, ничего не поделаешь. Тем более что в реестре я не обнаружил никаких признаков того, что с акциями компании происходит что-то странное. Сомневаюсь, чтобы Ричарду в этом повезло больше.
Я взглянул на часы – уже половина шестого. Однако оставалась еще одна очень важная область деятельности компании, коснуться которой мы не успели.
– Есть ли какие-либо нерешенные юридические вопросы? Проблемы с патентами?
– Вот это просто кошмар, – признался Уилли. – Особенно когда дело касается программного обеспечения. Мы пользуемся услугами очень надежной фирмы в Эдинбурге, «Бернс – Стивенс». Расценки у них, кстати, весьма приемлемые.
Название показалось знакомым, я тут же припомнил, что именно эта фирма занималась завещанием Ричарда.
– Они считают, что патент на облегченные очки для нашей системы стал большой удачей компании, – продолжал Уилли. – Однако по большей части патенты могут пригодиться нам разве что для сдерживания конкуренции.
Я пожал плечами: насколько мне было известно, подобный подход к патентованию своей продукции типичен для всех компьютерных компаний.
– Других юридических проблем нет?
Уилли замялся. Несмотря на небольшой опыт общения, я уже достаточно хорошо его изучил.
– Уилли?
– Кое-какие трудности могут возникнуть, но, похоже, все обойдется.
– О чем это вы?
– Несчастный случай в Калифорнии. Три месяца назад семнадцатилетний парень по имени Джонатан Берги весь вечер играл с нашей системой, а потом на мотоцикле поехал домой. На крутом повороте не справился с управлением, врезался в дерево и через несколько часов скончался в больнице. С нами связались адвокаты его отца, они утверждают, что авария произошла якобы из-за того, что в результате пользования устройством виртуальной реальности он утратил ориентацию в пространстве. Я было переполошился, однако две недели назад мы получили письмо от отца Джонатана, в котором он сообщает, что отказывается от иска. И слава Богу, судебная тяжба в Америке может обойтись в миллионы долларов.
– А я и не знал, что мы занимаемся сферой развлечений.
– Так мы и не занимаемся. Это была пробная программа, которую мы передали для испытаний в компанию «Верчуэл Америка», поставляющую игровые автоматы. Всего-то двенадцать образцов.
– Мы застрахованы на случай подобных инцидентов?
– Я как раз сейчас над этим работаю. Вы же понимаете, задача не из легких. Статистики по несчастным случаям, связанным с виртуальной реальностью, пока не существует, актуариям[14] даже не за что зацепиться. Но у меня есть агент, который занимается этим вопросом. И пока ни одного несчастного случая, имеющего отношение к виртуальной реальности, кроме того, в Калифорнии, выявить не удалось.
Я даже потряс головой. Бизнес этот, оказывается, опаснее минного поля! По сравнению с ним торговля облигациями выглядит детской забавой.
Перед уходом я заглянул к Соренсону. Он сидел в кабинете Ричарда, там же был и Дэвид Бейкер, они что-то оживленно обсуждали. Соренсон жестом пригласил меня войти, Бейкер тут же смолк и направился к двери.
– Как прошел день? – спросил он, пропуская меня через порог.
– Насыщенно. Еще раз спасибо за презентацию.
– Не за что. – Он вышел в коридор.
