– Возьмите «Фэррендер». Два года назад появилась у меня идея, как сделать революционный графический процессор. Поделился с Ричардом. Поначалу казалось, что до ее практического осуществления должно смениться не меньше пары поколений чипов. И мы решили отложить это дело в сторонку и заняться чем-нибудь другим. А я все не мог забыть свою задумку. Сказал себе, что кровь из носа, а реализую эту систему на нынешних микросхемах.
Энергично жестикулируя, он на пальцах старался объяснить мне, какого грандиозного масштаба была эта идея и в каком крошечном кристаллике кремния ее предстояло воплотить в жизнь.
– И вот я сплю, ем, телевизор смотрю, а сам все ломаю и ломаю себе голову, бьюсь над этой задачей. И вдруг меня осенило. В сортире. Так я, слышь, целый час с толчка слезть не мог. – Он с торжествующим видом откинулся на спинку кресла. – И сейчас «Фэррендер» готов к производству.
Я не мог удержаться от улыбки.
– Но ведь если и продадим компанию, «Фэррендер» все равно будет выпускаться. Ну, пусть другой, более крупной фирмой, – сказал я ему.
– А это не одно и то же, – вмешался Энди. – Мы команда Ричарда. И работать по проекту «Платформа» будем так, как хотел он. Или вообще не будем.
– Но вы можете потерять работу!
– Работу мы себе найдем, – возразил Энди. – А вот такой обстановки, как здесь, больше уже нигде не будет.
– А что думают остальные?
– Они все заодно с нами, – заверил меня Кит.
– Некоторым из них подыскать новую работу будет нелегко, – признал Энди. – Но, уверяю вас, продавать компанию сейчас не хочет никто.
– У нас с Энди есть четыре тысячи фунтов, – смущенно прочистив горло, сообщил мне Кит. – Так мы, слышь, можем помочь в случае чего.
– Нам нужно куда больше, – невесело усмехнулся я. – Но предложение ваше ценю. Должен сказать, я глубоко тронут той преданностью компании, которую вижу в каждом ее работнике. Вы все здорово потрудились, чтобы превратить ее в нечто большее, чем просто мечта. Так что я не хочу оказаться тем, кто продал компанию в шаге от нашей цели.
– Значит, не продаете? – затаив дыхание, осторожно уточнил Кит.
– Не продаю, – с улыбкой подтвердил я.
– Не продает, слышь, ага! – залившись радостным смехом, обернулся Кит к Энди.
– Учтите, я очень рискую, – предупредил их я. – Причем рискую вашей работой.
– Я лично не возражаю, – хладнокровно заявил Энди.
– Ага, я тоже, – продолжал ликовать Кит. – Мы ж почти у цели. Будем держаться!
– Спасибо за помощь и поддержку.
– Да о чем речь! – Кит вдруг стал серьезным. – Вам спасибо за откровенность. Мы выкрутимся. Вот увидите.
Они поднялись и пошли к выходу. Когда Кит и Энди закрыли за собой дверь, я перевел взгляд на развешанные Ричардом фотографии. Они запечатлели первые созданные им устройства виртуальной реальности. Странные это были штуковины. Вместо нынешних легких и даже изящных очков тогда использовался громоздкий шлем на подвижном металлическом штативе, подключенный к мини-компьютеру. Такой способ отслеживания движений головы Ричард применял до того, как появились электромагнитные датчики. Он и сейчас встречается в прецизионной аппаратуре, к точности работы которой предъявляются особо повышенные требования.
С тех пор компания прошла большой путь. И так много в себе воплотила. Как говорили отец и Рейчел – она все, что осталось после Ричарда. Она олицетворяла его мечты и достижения. В ней крылась возможность получить или потерять миллионы фунтов стерлингов. Она была источником средств к существованию для шестидесяти человек. И это их благополучие я ставил на карту.
Однако, поговорив с Китом и Энди, я понял, что для этих шестидесяти человек «Фэрсистемс» означает гораздо больше, чем просто место работы. И все долгие бессонные часы они проводили за напряженным трудом отнюдь не только ради зарплаты. Для них это было захватывающим состязанием, попыткой достичь того, что раньше никому не удавалось. И еще шансом сделать что-то для Ричарда.
Подвести их я был не вправе.
Вечером позвонил Карен. Хотел поболтать с ней, ну и, конечно, спросить, нет ли чего-нибудь новенького о Хартмане. Она не отвечала. Я перезвонил позже – с тем же результатом. В последний раз я набрал ее номер без четверти двенадцать. Тщетно.
На следующее утро я начал звонить в шесть пятнадцать. Самое подходящее время. Дело в том, что будильник у Карен навсегда установлен на шесть пятнадцать утра.
Она не отвечала.
Ладно, признаю. Названивать ей в такую рань никакой необходимости в общем-то не было. Просто хотел проверить, ночевала ли она дома.
Около десяти позвонил ей на работу.
– О, привет, Марк, как дела? – услышал я голос Карен.
– Нормально, вчера весь вечер пытался до тебя дозвониться.
– И не застал, – после мимолетной паузы откликнулась она. – Во второй половине дня у меня была встреча в Амстердаме. Переговоры затянулись, на последний рейс в Лондон я опоздала. Пришлось заночевать в гостинице в аэропорту. Вылетела первым утренним, даже на работу немного опоздала.
– Ну понятно. Стив мне вчера звонил. Говорит, акции «Фэрсистемс» собирает какой-то Хартман. Ты его знаешь?
