— Лекарство, — хмыкнул молодой человек. — Надежное. Скажешь, когда отпустит. Мне быстро помогло. Альдинг развернулся, стискивая в кулаке осколок черного камня. С лица медленно уходило неживое выражение; Саннио думал только об одном: «Как же ты сюда дошел, как же ухитрился, и ведь еще болтал — по шее, точно, и не один раз, вот погоди, вот станет тебе лучше, я же тебе эту шею отобью всмятку…»
— Благодарю.
— Реми Алларэ поблагодаришь. Ты сразу не мог сказать?!
— Привычка…
— Так чего бы там не хотело это… невесть что?
— Чтобы мы ехали на запад.
— Почему именно на запад?
— Не знаю. На запад… — отчаяние в глазах, немая просьба поверить или хотя бы не спрашивать. — Я не могу объяснить… кольцо! Перстень, давешний подарок, который Альдинг так и носил, не снимая. Родовая реликвия, знак связи между двумя Старшими Родами. Камень со ступенчатой огранкой, в серебряной оправе. Тяжелая древняя вещь, пришедшаяся юному барону Литто по руке так, словно Альдинг точь-в-точь походил на дальнего предка.
— Да верю я, верю! Значит, едем на запад. А привычку такую ты себе засунь в неудобосказуемое место! — с наслаждением добавил Саннио и ребром ладони двинул другу по шее. Тот почему-то не оскорбился и на дуэль обидчика вызывать не стал. Может быть, родовой девиз «Истина в молчании» стал барону Литто несколько тесноват?
Ель рухнула внезапно, хлестнув разлапистыми колючими ветвями по лицу, но куда больше досталось коню. Тот встал на дыбы. Хорошо еще, что ночью по лесной дороге ехали шагом… «Докатались! — подумал Араон, вцепляясь обеими руками в лошадиную гриву. — Этого следовало ждать…» Более всего его испугала не засада в ночном лесу, не перспектива оказаться под копытами кобылы Ханны, а собственное ледяное равнодушие. Тело делало свое дело, удерживало коня, балансировало в седле; разум бесстрастно просчитывал варианты. Преследователи из столицы? Но зачем бы им рисковать жизнью тех, кого им поручено вернуть в Собру? Еретики? Может быть, но кто из троих представляет интерес для «заветников»? Пожалуй, никто. Значит, просто грабители — и это наихудший вариант. Сзади — он не видел, но слышал, — упала на колени кобыла Ханны. Девушка вылетела из седла, но приземлилась умело; и тут же ее кто-то схватил за руку.
Должно быть, не слишком сильно — послышалась оплеуха и сердитая реплика, в ответ басовитый смех.
— Повежливее! — приказал брат Жан; кажется, его послушались. На всю компанию разбойников факел был только один, и то плохонький, поэтому нельзя было даже сосчитать противников. Явно больше пяти — и это только спереди… Рука в кожаной рукавице перехватила поводья коня.
— Слазь! Юноша покорно спешился, отшагнул назад, оказавшись рядом с Ханной.
— Монахи? — спросил тот же голос. — Мать и Воин, дурная добыча…
— Блюдущие, — ответил второй, хриплый. — И баба с ними?
Факел описал петлю вокруг лица Араона; слишком близко — пламя едва не лизнуло волосы.
— А кони знатные… — голос повыше, помоложе.
— Дальше пешком пойдете, — сообщил первый. — Хотите — пожалуйте к нашему костру, а не хотите — так скатертью дорожка. Кошельки, конечно, придется отдать… да и оружие тоже.
— И сапоги! — добавил хриплоголосый. — Сымайте.
— Мы принадлежим к ордену Блюдущих Чистоту, — спокойно сказал брат Жан, опустив руку на плечо Араона. — Грабить нас — большая ошибка.
— Да поплевать!
— Ах, да неужели? — старший в банде говорил куда грамотнее прочих. — К утру, если не будете сворачивать с дороги, выйдете из леса. Встретите своих — жалуйтесь. Не забудьте сказать, что с вами обошлись со всем почтением.
— На кого же нам жаловаться? — поинтересовалась Ханна.
— На Якоба Эйка и его веселых молодцов. Араон расхохотался, едва не согнувшись пополам. Многочисленное бруленское семейство не переставало изумлять многообразием своих талантов. Один тайной службой его величества — Араона, что самое забавное — руководил, другой в это же время Реми Алларэ доносил на брата, третий вот, извольте, по лесам промышляет. Дернул же Противостоящий пересечь границу Брулена, а не ехать через Сеорию, как предлагала Ханна…
— Привет вам от братьев, — отсмеявшись, сказал юноша; Ханна ткнула его в спину, но Араон не понял, в чем дело — уж больно смешно было.
— Господа из столицы? — предводитель разбойников оживился. Глаза, поначалу ослепленные факелом, вновь привыкли к темноте, и можно было разглядеть очередного представителя семейства Эйков, а заодно и его веселых молодцов. Якоб Эйк заставил Араона вспомнить легкомысленную песенку про кошмарный сон гулящей девицы, которую порой напевал Далорн: «Мари приснились семь близнецов — от всех отцов! — спокойной ночи ей, и нам спокойной ночи…». Якоб мало походил на Яна-Петера и Винсента. Высокий, широкоплечий, похожий на добродушного — до поры — медведя. Светлые волосы, нос картошкой и ехиднейшая улыбка на губах. Всем был бы достойный бруленский владетель, кабы на дороге разбоем не промышлял…
