– Ну, смотрите, все ждут продолжения вашей рукописи – я, Алоизий, ваш руководитель, которого рабочие ещё Мозолью зовут, как вы сказали, ну и принцесса Корделия! Может, начнёте сочинять? Завтра вас перевезут в обычную палату, чего там ещё делать?
Сёчин усмехнулся:
– Как у тебя просто всё! Тут такие события вокруг происходят, а ты про рукопись! С Алоизием вообще непонятно, кто это такой. Очень мутный тип. Даже не знаю, что и думать об этих последних событиях – нездоровый интерес к рукописи, парочка гостей, змея, да ещё вот приятель твой погибший. Клубок неясностей, короче. Но ты, Филипп, прав – всё-таки займусь вплотную рассказом. Тем более, что пищи для подогрева фантазии прибавилось за эти дни. А ты пока знаешь, что – попробуй поинтересоваться, откуда в зауральском городе Крещёвске взялась гигантская рептилия, да ещё и такая агрессивная. Хорошо? Может, что-то прояснится? И, не забывай – как меня завтра отсюда переведут, посещать будет проще. Так что, если что-то узнаешь, приходи без камуфляжа, поболтаем.
Филипп поднялся со стула:
– Хорошо, Филипп Андреевич, зайду обязательно. Выздоравливайте.
Сказав это, он развернулся, и вышел, а перебинтованный мастер сцены Крещёвского драмтеатра, сморщившись от боли, как мог подтянулся на кровати повыше, сел, и взял в руки блокнот с ручкой.
Не снимая халата и маски, с саквояжем в руке, Филипп вышел из больничного корпуса, а на вопрос охраны: «Как ваш больной?» – вежливо поблагодарил, пожелав удачи на посту. Выйдя на улицу, сразу свернул за угол здания. Оглядевшись по сторонам, снял с себя халат с колпаком, и аккуратно свернув, сложил всю «маскировку» в саквояж – вдруг ещё сгодится? После сразу отправился домой – нужно было срочно собрать информацию по последним событиям.
Двухкомнатная квартира, в которой проживал копарь, досталась ему от его двоюродной тётки, которая, прожив жизнь в одиночестве, завещала свою единственную собственность родной сестре – матери Филиппа. А когда он проходил срочную, тётушка умерла. Так что, демобилизовавшись, молодой человек вступил во взрослую жизнь, обладая бесценным начальным капиталом для самостоятельной жизни – отдельным жильём.
Вернувшись от Сёчина, Филипп быстро поужинал, заварил чаю покрепче, включил ноут, и погрузился в дебри интернет-сети, предлагавшей море, нет – океан, а ещё точнее – бездну информации тому, кто её запрашивал. Поиск на сегодня включал в себя единственный вопрос – предполагаемая территория мифического Загорья. Главным ориентиром служила река Холмушка. Небольшая речка не имела притоков, поэтому, очевидно, и не получила широкого русла, но её протяжённость заставляла задуматься ещё раз – куда пропадали миллионы кубометров воды с речки длиной более четырёхсот километров? На всех картах, которые удалось собрать Филиппу, и которые он разглядывал, кликая мышкой по вкладкам, в точке вероятного устья красовались лишь условные обозначения вечнозелёной тайги – ровный светло-зелёный тон.
Разглядывая карты, он машинально взял со стола лежавшие там бумаги, и глянул на верхний документ. Это оказался переписанный им на современный русский, текст одного из документов от «агента». На глаза попалась строчка: «…Нужно сойти с дороги и повернуться к ней спиной. Идти строго вперёд, не отклоняться…». Филипп перевёл взгляд на монитор, уменьшил изображение, и увидел нитку шоссе, проходящую южнее от предполагаемого места поиска.
В голову пришла мысль: «Шоссе строили поверх старинного тракта. Тот, кто писал этот текст, явно также ориентировался на эту дорогу. Там ведь ничего не изменилось, только покрытие стало асфальтовое. Если следовать тексту, то нужно выбрать точку, от которой затем начать движение на северо-запад строго перпендикулярно по направлению к трассе. Написано же: «Идти строго вперёд». Явно, это и имеется в виду. Надо пойти по компасу прямо, и высматривать поляну синей травы. Не понятно только, что за проводник может помочь? Кто это? А как обнаружится этот Греналин, придётся нарвать её горсть, и съесть. Какое-то сумасшествие. Но, может, от травы появится иное зрение, и будут видны указки, метки? Так? Вот что, Филипп, если хочешь узнать наверняка, собирай рюкзак, и отправляйся в поход! И, как там сказано – «идти нужно одному»! Завтра поговорю с Сёчиным, и – вперёд! Два дня мне хватит, маршрут пробью, меток поставлю. А на следующий сезон мы с Серёгой уже вдвоём по-серьёзному двинем».
Взяв из стопки чистый лист, копарь принялся составлять список необходимого для предстоящего похода, а всё остальное теперь уже не имело никакого значения – решение принято!
В это же самое время, на окраине города, в тишине больничной палаты, Филипп Андреевич Сёчин, морщась от приливающей иногда боли в боку, торопливо записывал авторучкой в свой авторский блокнот:
«…Мальчик вновь поднял руку, и уже не дожидаясь позволения, задал вопрос:
– А для чего нужен этот сок?
