– Хорошо, обязательно. Спасибо ещё раз, Галина Ивановна, всё, побегу!
Оказавшись в автобусе, Филипп достал из саквояжа блокнот с рассказом, и продолжил чтение:
«…Мальчик взял засушенный цветок двумя пальцами, и потихоньку начал растирать. Ломкая труха пыльцой ссыпалась вниз. Почувствовав между пальцами оставшийся маленький шарик, положил его на бумагу. Посмотрел на Аристарха:
– Так правильно?...»
Выйдя на остановке «ЦГБ», Селин сразу направился к аптечному киоску, выбрал халат-накидку, бахилы, белую шапочку и марлевую повязку. Глянув на часы, про себя отметил: «Половина шестого. Ещё полчаса осталось. Всё, надо уже переодеться».
В эту «камуфляжную» форму пришлось переодеваться в сквере за больничным корпусом, подальше от посторонних глаз, и в приёмный покой зашёл уже вполне солидный доктор со стетоскопом на груди. Направился сразу к посту охраны:
– Здравствуйте, Селинский Аристарх Петрович, я с области, у вас тут сейчас с травмой на излечении находится Сёчин Филипп, найдите, пожалуйста данные, он у меня в наблюдении, осмотреть нужно.
Здоровенный детина охранник, увидев перед собой «целого доктора», зычно крикнул в коридор:
– Тамара, подойди срочно!
Подбежавшая медсестра настороженно вперилась взглядом в посетителя:
– Кто вам нужен, говорите?
Филипп повторил:
– Сёчин, Филипп Андреевич.
– А вы у главного были?
– Девушка, мне ваш главный сегодня не нужен совсем. Я тут по служебным делам, присутствовал во второй на консультации. Мне уже скоро уезжать, стал звонить Сёчину, а на работе сообщили, что он у вас в травме лежит. Он у меня наблюдается. Пока я здесь, не препятствуйте, а то на самом деле пойду к главному. Проводите меня до палаты, будьте любезны.
Сестричка не стала спорить с таким решительным эскулапом, и поправив для солидности халат на груди, вытянула руку приглашающим жестом:
– Прошу вас, пойдёмте, тут недалеко.
К шести часам приёмное время уже заканчивалось, и проходя по извивам коридоров больничного комплекса, Филипп с удовлетворением подумал, что предпринятые им маскировочные мероприятия сыграли определяющую роль – прежде чем оказаться в палате у Сёчина, пришлось пересечь три поста преград. Когда они оказались перед дверью с прикрепленным номером «пять», медсестра уважительно распахнула её:
– Проходите. Помощь будет нужна?
«Терапевт» покачал головой:
– Нет, спасибо. Будет лучше, если никто не будет мешать.
И, повернувшись в сторону лежавшего больного, увидел, что тот недоумённо смотрит на него:
– Вы кто?
Филипп стянул маску с ушей, и заулыбался:
– Филипп Андреевич, да это я, Филипп!
– Ну ты даёшь, копарь, проходи. А я поспать успел. Хорошо с камуфляжем придумал. Завтра после обеда обещали в обычную палату перевести, там проще будет. Ну что, почитал рассказик? Увидел, что про маршрут там ничего нет? И ещё, ты свою форму не снимай – вдруг зайдёт кто? Выйдешь тоже в ней – охрану обижать не нужно. Ну, что молчишь?
А Филипп-археолог, сев на стоявший рядом с кроватью стул, доставал из своего саквояжа бумаги, взятые из дома:
– Да не молчу, сейчас вытащу, что показать хотел. Так, во-первых: в вашем рассказе действительно, про путь в Загорье ничего нет, НО! – подняв вверх указательный палец, он выдержал паузу, и завершил, – несколько вопросов после чтения у меня появилось.
– Говори, копарь, что тебя заинтересовало?
– Филипп Андреевич, когда вы описывали деревню и местность, с кем-то обсуждали предварительно, или были там сами?
– Ничего я ни с кем не обсуждал, и нигде я не был. Ты чего ерунду говоришь? Я же это всё придумал!
Филипп округлил глаза:
– Как это придумал?
– Да очень просто – взял и придумал. В голове. В других частях тела у человека мысли не возникают. Хотя есть некоторые одарённые, умеют и задницей размышлять, – усмехнувшись, Сёчин посмотрел на него, – А что?
– Да то, что это место существует не только в вашей голове, но ещё и в реальности.
Сморщившись от боли в рёбрах, Филипп немного приподнялся:
– Как это? Ты что, серьёзно?
– Конечно, серьёзно. Вот, посмотрите на атласе.
С этими словами копарь развернул свернутый вчетверо лист, и покрутил пальцем:
– Вот видите – река Холмушка, и она огибает село Двойное.
– Ну и при чём тут мой рассказ? У меня таких названий нет.
– Я знаю, что нет. Прочитал. Но вот только топографический язык – это отображение языка разговорного. Логично ведь? И название реки могло измениться. Оказалось, что синонимы слова «злобка» изначально – «холм», «сопка», «могила»! – скорее всего это и есть река с названием Холмушка! Вот тут, – он протянул ему тексты, полученные от ночного «спецагента», – Как раз говорится о реке с названием Злобкая.
Сёчин взял бумаги, и погрузился в чтение. Через несколько минут поднял взгляд на Филиппа:
– Хорошо, согласен – возможно, что Злобкая, это Холмушка, названия рек, действительно, могут измениться. Но опять же – при чём тут мой рассказ? У меня про реку нет ничего!
– Знаю! Но у вас есть деревня Двухголовка!
– И что?
– Филипп Андреевич, гляньте на карту, Холмушка огибает село Двойное!
Сёчин взял в руки лист атласа, и вгляделся:
– Ну да. Слушай, тёзка, я думаю, это – всего лишь совпадение.
