Тут, словно услышав мои мысленные опасения, высокий чёрный столб, образованный поднявшимся туловищем, опустился на землю, и изгибаясь волнами, направился вперёд.
Змей неподвижно замер, глядя прямо мне в глаза. Я же боялся шелохнуться, да и не мог пошевелить даже пальцем.
Затем услышал мысли, появившиеся в уме, словно озвученные кем-то: «Греналин – Калинов мост волшебы, его охраняет Змей. Прямой дороги в это место не ищи. Ты стоишь перед поляной Греналин. Сядь и успокойся. До рассвета возьми одну горсть травы, и съешь. Сбрось с себя всё мирское, останься таким, как пришёл в мир. Иди дальше. Дорогу укажет проводник. Лес исчезнет, и увидишь знаки преддверия».
Понимаю, что выбора нет. Я так и сделал. Присел, погрузился в медитацию. Поднявшись, подошёл к поляне с травой, и набрал горсть. Василиск не отрывал от меня своего взгляда, поворачивая голову вослед. Глядя на него, я положил набранный Греналин в рот, прожевал и проглотил.
Вокруг всё изменилось.
На этом записи оборвались. Кроме полос и закорючек, похожих на каракули годовалого ребёнка, на листах не было.
Филипп Андреевич отложил прочитанное, и задумался: «Последние несколько листов – полный бред. Синяя трава – галлюциноген? Но он употребил её в самом конце, а спутанность сознания началась гораздо раньше. Аномальная зона? Магнитные излучения? Или выход неизвестного газа на поверхность? Но какие яркие видения – сам Василиск! Конечно же, Филипп по какой-то неизвестной причине утерял способность критически мыслить, и побрёл по тайге за возникшей галлюцинацией. А куда в итоге забрёл, одному богу, вернее – чёрту, известно! Упал в расщелину, ну или яму, сломал ногу, шею – да что угодно могло произойти! Диких зверей тоже никто не отменял. Короче, чтобы разобраться, нужно в ту местность поисковую экспедицию снаряжать. Иначе можно думать и думать, гадать и гадать! Хоть сто лет! Никто не запретит. Толку вот… Нужно Сергею позвонить».
Сёчин набрал номер, и Сорокин почти сразу ответил:
– Да, Филипп Андреевич, слушаю.
– Дочитал до конца.
– Что думаете?
– А что тут можно думать, ты сам тоже прочёл. Одно понятно совершенно точно – у Филиппа произошло помутнение рассудка, или как там у медиков это правильно называется, точно не знаю. На простонародном языке – морок, меряченье. Только меряченье происходит в северных краях, в тундре, а у нас в тайге – даже не знаю, бывает ли. Но всё возможно. Да и записи его видений о многом говорят – Василиск, синяя трава, действия змей. Такие глюки описывают ещё те, кто ЛСД принимал, я читал в интернете.
– Согласен, очень похоже.
– А как у тебя дела?
– Да всё двигается. Я обзвонил знакомых копарей, многих ведь Крещёвских знаю – Чехова побеспокоил, Вову-Пиздуна, Дауна, Примату Второму, вот имена, к сожалению, не запомнил, а в телефон по кличкам забил. Копари не знают, где этого агента отыскать можно, но он им знаком. Говорят – постоянно рядом крутится. Остались ещё Сопля с Синеруким. Телефон пока не берут – занято. Как что-то конкретное будет, я вам сразу же сообщу.
– Буду ждать, Серёжа, звони.
– Всего доброго, Филипп Андреевич, сейчас время свободное образовалось, почитаю ваш рассказ.
– Хорошо. Прочтёшь, своё мнение потом сообщи! Всё, пока.
Едва Сергей поговорил с Сёчиным, как на телефоне высветился входящий вызов – звонил абонент, поименованный в справочнике, как «Сопля». Отжав кнопку, ответил:
– Здравствуйте, это Сергей Сорокин беспокоит.
Через паузу Сопля ответил:
– Мне это ничего не говорит. Что вам нужно?