Решено было звонить Вике. После сверки домашнего задания и определения фронта работ я впала в уныние. Тут не то, что за выходные не разгрести, до конца дней не разобраться! Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. К тому моменту, как домой пришли родители, я выяснила, что с историей и обществознанием у меня никаких проблем нет – спасибо юридическому образованию, историко-педагогической магистратуре и почти двадцатилетнему стажу в исторической реконструкции. Грубо говоря, меня хоть сейчас бери да ставь учителем истории – потяну. Что удивительно, но и с биологией дела обстояли успешно. Тут помог и общий кругозор, и увлечение ребенка динозаврами, и мои вечера ткачества под лекции с портала Антропогенез. ру. Короче, биология была понятна, как букварь. Английский меня тоже приятно удивил. В школе у меня было с языком все очень печально, но, видимо, накопленная за годы языковая практика плюс желание выполнить задание, а не проигнорировать его, привели к тому, что упражнения были написаны, а нужные слова выучены за час. Дальше было хуже. По литературе изучаемые произведения придется перечитывать, так как я смутно помню, о чем они. Поэтому сочинение о «Вечных образах и сквозных темах в русской литературе» меня привело в ступор. Так как последние лет пятнадцать я кроме исков и жалоб ничего не писала… А нет, стоп! Писала же. Сценки для детских утренников ребенку в школу. Но это все точно не сочинение по литературе на пять тетрадных листов. И тема такая: ни о чем и обо всем. А потом ругаются, что студенты воду в курсовых льют. Так вот эту самую «воду» их всю среднюю школу «лить» учат. Короче, сочинение надо оставить на свежую голову. И почитать на ночь учебник по литературе, может, чего путного вспомню. Посмотреть, что пишут в интернете, на худой конец. Рано или поздно с литературой справлюсь, это я знала точно. Не зря мои школьные эссе по городу и краю призовые места занимали. Кстати, последнее, про репрессированных детей, я нашла возле компьютера и сильно этому обрадовалась, так оно для меня давно было потеряно. Надо подумать, как сохранить.
Дальше – хуже. В физике хотя бы слова были понятные, и задачи соответствовали формулам, и был риск рано или поздно разобраться. А вот алгебра с геометрией довели мой синдром отличницы до истерики. Ничего прочитанного в параграфе я не поняла. По задачам с примерами просто можно было устраивать минуту молчания. А вот с химией я решила поступить стратегически. Попросить помощи у мамы, врач она или где?
Поэтому, когда в восемь вечера домой приехали родители, я решила, что рефлексировать из-за ссоры, которая произойдет лет эдак через десять, как минимум, глупо, и вышла их встречать с диким блеском в глазах и с учебником под мышкой.
– Мама, мне нужна твоя помощь с химией, – заявила я, едва родители переступили порог.
– Интересно, я с температурой Бетховена садилась на пианино играть, а ты химией решила заняться. Ребенок, лучше будь здоров, ну ее, эту химию. Как, кстати, твоя температура?
– В районе кипения! Ну, то есть, нормальная, мам. Не меряла. Давай поужинаем, а потом ты мне химию объяснишь, ну пожалуйста.
Что удивительно, в свои реальные пятнадцать лет я бы ни за что не стала приставать с такими просьбами. Уж не знаю, в чем было дело. В максимализме, гордости или лени, а может, в безразличии к вопросу. Но сейчас в моем понимании было так: не стыдно чего-то не знать, стыдно, если была возможность узнать, а ты от нее отказался. А еще я представила, что меня спрашивают, а я молчу и не знаю, что ответить. Кошмар юриста с многолетним опытом представительства в суде.
Так или иначе, после ужина я взяла маму в заложники и не отпустила, пока она мне не разжевала первые параграфы. Дальше процесс встал, родительница заявила, что ей самой надо вспомнить и разобраться. Заодно порадовалась, что с десятого класса органика, и ее можно учить, не вникая в темы прошлых лет.
После мы сидели и пили чай, разговаривали обо всем и ни о чем. Я старалась меньше говорить и больше слушать. Чтобы не выдать себя манерой речи или лишними данными. А еще я откровенно наслаждалась. Мне все эти годы сильно не хватало ее спокойной рассудительности. Когда, наговорившись, мама ушла с учебником химии под мышкой спать, я села думать. Надо сообщить Николаю о брате как можно раньше. При этом сделать это так, чтобы он не отмахнулся от информации и не узнал источник. В идеале найти его в интернете или подкинуть письмо под дверь. Социальных сетей еще нет. Точно есть аська, про мейл. ру надо уточнить. В мейле он же был. Я даже ник его старый помню. Интересный такой:
