Денис: Либо вы даёте мне мои деньги, либо я ухожу.
«Молодежь дышит в затылок», — подумал Владимир Петрович. Шустрый гад! Дальше давить опасно. И правда, уйдёт! Но обидно, отдать сопляку пятьсот долларов. Владимир Петрович напрягся и занервничал. Что-то тут не то! Если теряешь контроль над ситуацией, даже в мелочи, то где-то точно прокол. Но логика подсказывала, что деньги лучше всё-таки дать. Ладно. Пёс с ним. Переиграл!
Фролов: Подожди меня в коридоре. Минут десять.
Денис: Хорошо.
Владимир Петрович ждал конверт и думал о том, что будучи в возрасте Дениса, не посмел бы так говорить со старшим коллегой. Конец традициям. М-да. Система рушится! Впрочем, сейчас всё по-другому. Да и пацан в общем-то работает на частный заказ. Но всё равно, мир переворачивается! А в это время Денис позвонил Понтчу и рассказал о разговоре с начальником.
Понтч: Так, молодец, всё хорошо. Получишь деньги, скажи, что сможешь привести меня. Потом встретимся у моего дома.
Денис: Всё понял!
Наум Наумович чувствовал, что что-то не так. Когда нападало такое состояние, он старался ему доверять. Внутреннее чутье ещё никогда не обманывало. Кирарас решил заехать домой. Так, на всякий случай. Эх, Елена, чего тебе не хватает! Он толкнул рукою дверь и быстро прошёл к лифту мимо излишне любезно здоровающегося охранника. Вот его этаж. Дверь в квартиру. Никого. Супруги разошлись во времени буквально минут в десять. Наум Наумович ещё чувствовал запах духов Елены. Точно, ушла и только что! Наум Наумович не торопясь снял ботинки и пошаркал на кухню налить себе стакан воды. Опоздал! Он ещё не видел записки на столе, но уже всё понимал. Всё-таки, решилась!
Кирарас налил «Боржоми» и уселся на стул, затем снял носки и поставил ноги на прохладный пол из дорогущей итальянской плитки. Хорошо. Как же прекрасен глоток холодной воды! Да, жарко. Лето не баловало особой жарой, но этот день особенный. Весь город мечтал о воде и прохладе. Кирарас потянулся за пультом от кондиционера… Сердце похолодело. Записка! С другой стороны, хорошо. Хоть, что-то! Пробежав глазами по тексту, Наум Наумович побагровел. Всё-таки, ушла… Сучара! Он вскочил и нервно прошёлся по кухне, шлепая голыми ступнями по полу. Затем ещё выпил воды и вытер салфеткой пот. Ушла! Старею, мать её. Ну ладно, посмотрим, кто у ней там женишок! Наум Наумович тут же набрал Дорна.
Кирарас: Ну, привет, дорогой…
Дорн: Здравствуй…
Кирарас: Как дела?
Дорн: Раздобыл для тебя кое-что…
Кирарас: Поздновато, конечно, но спасибо.
Дорн: Что-то случилось.
Кирарас: Да, случилось. Приезжай, поболтаем.
Дорн: Ты где сейчас?
Кирарас: Я-то, я дома. Вот записки интересные читаю. Представляешь, читателем стал на старости лет!
Дорн: Всё так серьёзно?
Кирарас: Именно так…
Дорн: Ладно, через часик попробую быть.
Кирарас: Ты уж не сочти за труд… Сегодня действительно надо!
Дорну не очень понравился разговор. Тон Кирараса звучал несколько грубовато и чрезмерно настойчиво, Дорна напрягало всё это. Впрочем, он сам был в точно такой же ситуации. Возможно, что в тот период, он вёл себя ещё менее любезно. В нём даже шевельнулось, что-то вроде сочувствия. Дорн перезвонил секретарю и почеркал весь свой рабочий график на день, отменив все встречи, включая вечерние. Ничего, подождут! Это важнее…
Елена ехала за город, полная печальных мыслей надежд и грусти. Слёзы уже немного высохли, слегка повредив в спешке нанесённый макияж. Такое чувство будто уезжаешь на длинном поезде, а тебе в окно машут провожающие. Ты прощаешься с прошлым, потому что все эти люди за окном — это прошлое. И люди, и город, и станция. Тут прошла часть жизни и кто-то из них был по настоящему дорог. Но жизнь, со своей упрямой и неумолимой логикой разводит ваши пути. И вот смотришь в окно, а провожающие становятся всё менее и менее значимыми. Ещё секунда и они уже почти безразличны. Эмоции перемешиваются и ты испытываешь только одно щемящее сердце чувство, сильно похожее на тоску. Оно показывает тебе себя с разных сторон и ты понимаешь, насколько многообразной может быть жизнь и твои глаза наполняются слезами. Ты жалеешь не прошлое. Нет! Ты жалеешь себя. Это момент особого осознания, когда приходит понимание того, что реально существующим в этом мире являешься только ты. Ты, идущий средь декораций, говорящих голов, устоев, советов и роя бессмысленных желаний. Хочется прошлому сказать: «До свидания»! Но стекло делает тебя беззвучным. Просто подвижной картинкой. И вот гудок поезда и ты едешь. Едешь, отбиваясь от воспоминаний, привязанностей. И снова, снова и снова жалеешь себя. Но слёзы уже не текут. Слёзы кончились. Потому что в тебе нет столько слёз, чтобы ты мог оплакать самого себя. Разум устает от сожалений и появляются мысли о будущем. Будущем, которое ждёт на станции назначения. И ты надеешься, что первый человек, который тебя там встретит, будет по настоящему любимый человек.
