Девушки обиженно засобирались домой. А так как алкоголя было выпито много, они это делали очень нескладно. Лица у них крайне недовольные, девушки взяли Шарлика на руки и демонстративно ушли. Паша очень обиделся на Понтча. Такой облом на ровном месте. Он побежал немного проводить девушек и подумал: не такие уж они и клёвые ребята! Выгнать практически уболтанных девчонок. Нет. Ну, не паразиты? Паша вернулся домой злой и недовольный.
Понтч: Нажрались!
Паша: Это ты их обидел!
Джеймс: Обидел? Интересно, чем?
Паша: Понтч ты очень груб!
Понтч: Я груб? Не… Я сама вежливость.
Паша: По-моему, это свинство!
Понтч: Да хорош тебе, свинство. Свинство — это в пьяном виде рассуждать о любви! Любовь божественна!
Джеймс: Паш, ты не кипятись. Если тебе так нужна тёлка, мы тебе её привезём. Не вопрос! У меня тоже застарелая аллергия на подобные разговоры о любви!
Паша: Я не знал, что для вас это так серьёзно.
Джеймс: Серьёзно? Да это наша суть! Умоляя истинное значение любви, мы распадаемся на части. Это невыносимо!
Паша: Вы так красиво говорите о любви, а сами так жестоки!
Понтч: Мы не жестоки, мы милосердны! Ещё чуть-чуть и эти тёлки выпили бы у нас всё, что горит. К тому же завтра, когда протрезвеешь, ты сам меня поблагодаришь за то, что не трахнул её сегодня. Она же может быть значительно большим, чем банальный разовый перепихон!
Вечер напоминал о себе лёгкими сумерками. Сёма и Анечка пошатываясь шли по аллее парка. Пора домой. Сегодня уже надо расставаться. Ноги особо не слушались. Ноги жили своей жизнью. Но надо дойти до главного входа в парк и поймать такси. А туда ползти и ползти. Сёма неуверенно обнимал Анечку, от этого стало смешно. Сёма немного осмелел и решил усугубить.
Сёма: А можно я тебя поцелую?
Анечка: Нет.
Сёма: А почему?
Анечка: У нас первое свидание. Ты же всё понимаешь?
Сёме стало немножко обидно, но он полностью согласился с Анечкой — первое свидание. Она такая порядочная! Сёма опять и опять идеализировал Анечку. Парк. Карусели. Деревья. Они еле шли держась друг за друга. Это почти бесконечность. Люди. Им навстречу двигались какие-то люди. Все такие далекие — чужие. Сёма поймал частного извозчика. И расположился с Анечкой на заднем сидении. Они, так и не отрываясь друг от друга, ехали в машине. Анечкин двор. Подъезд дома. Лифт. Дверь квартиры. Звонок.
Надо ли говорить, что Сёма сразу не понравился маме Анечки? Правда постарался быстро уйти. Поэтому у него не осталось времени не понравиться ещё больше. Голова раскалывалась и тошнило. Короче, сбыл девушку с рук и в кусты. Его вырвало. Сёма ушёл, а мама Анечки нахмурено молчала. Такую пьяную дочь, она не видела никогда в жизни. Анечка индифферентно вошла домой, сняла туфельки, прилегла и не раздеваясь заснула. Абзац! У мамы тихая истерика. Её девочка напилась! Что думают в таких случаях матери? Наверное, ничего разумного. Просто переживают и беспокоятся. Эдуард Валентинович, папа Анечки, не стал особо расстраиваться. Ну и что? Подумаешь, напилась! Он сходил в магазин и купил большую бутылку минералки. Ведь будет ещё и утро. Папы они всегда понятливее. И больше любят своих дочерей!
Гостьи Лёлика, две милые девушки. Хотя, вы же знаете современных милых девушек — сплошь оторвы. Жутчайшие! Вы думаете их не брал алкоголь? Ошибаетесь! Ещё как брал. Всё, как у всех. Пьянка. Эйфория. Тупые разговоры о вечном. Так всё и получилось! И вот они грезят на диване Лёлика. Случайно? Кто знает! Лёлик лежал между ними. Думаю, лучше сказать возлежал. Девушки вели необременительную беседу о смысле жизни. А значит, несли полный и необыкновенно изысканный пьяный бред. Старенький диван идеально предназначен для этого. Мелкий узорчик на ткани напоминал о белой горячке. Всё в тему! Включая изысканный дизайнерский идиотизм! Но кто сейчас вспомнит этого безвестного художника времён портвейна три семерки? Да никто! Девочки уже считали себя звездами шоу-бизнеса. Для этого же надо так мало. Водка и всё. Достаточно! Три рюмки и звёзды! Поэтому им хорошо. Напиток прибавлял лёгкости. А что? Водка, есть водка. Для этого собственно и пьём.
Лёлик жаждал успеха. Но считать себя звездой? Нет! Для этого надо проделать кучу работы. Да не просто кучу, а хренову гору! Для начала требуются первые поклонники таланта. Первые удачи и неудачи. Короче говоря, нужен конкретный процесс. А Лёлик только начинал верить в себя. Он валялся на диване и думал, насколько же всё далёко от вожделенного результата. Опять же, что делать дальше? В смысле, следующий шаг. Уставший мозг дымил. Нет, композитор тоже не был самым трезвым. Наоборот, надрался, как счастливый студент после экзамена. Только что, не блевал. Правда присутствовало и одно но — мечта. Маленькая счастливая птичка — мечта. Именно она командовала мыслями Лёлика и строила их в стройные смысловые шеренги. Мечты не пьянеют. Мечты больше алкоголя! Да что там алкоголя, больше всего на свете. Вот так! С другой стороны, такая постановка вопроса тоже пьяный бред. Но зачем же сейчас что-то измерять или что-то определять. Пусть всё будет, как будет. Так удобнее думать. И это факт!
