Лёлик: Я никогда не думал об этом.

Ларри: Вот видишь! Каждое мгновение ты ощущаешь все радости мира. А страдаешь, только потому, что находишь для себя маленький недостаток чего-то, который ослепляет тебя и не даёт ощутить реально существующую радость!

Лёлик: Получается, что Олеся была тем маленьким недостатком?

Ларри: Да. Только этот «маленький недостаток», ты сделал таким огромным, что он чуть не уничтожил тебя.

Лёлик: Я, кажется, понял.

Ларри: Ну, да и ладно. А теперь иди домой спать.

Москва — старая кошёлка, с немыслимыми изгибами улиц, вечной пылью и неистребимым пафосом. Ты стоишь веками на своих семи холмах, очаровываешь, раздражаешь, манишь и выгоняешь тысячи людей. У тебя свой, пропитанный гарью машин, но такой сладкий, воздух. Своя хандра. Ты сейчас засыпаешь, но даже во сне, ты кипишь, нескончаемым потоком людей и машин. Но всё-таки, ты засыпаешь. Засыпаешь! Чтобы начать утро с усталостью придорожной проститутки, безнадежно борющейся с прилипчивым сном. Лёлик пришёл домой. Там его ждали, пока не уснули, Вера и Ирина. Он накрыл их пледом и ушел спать в другую комнату. День закончился. Длинный, почти бесконечный день. Лёлик понял, что сегодня он счастлив. Счастлив, как никогда раньше и наполнен этим до краев. Он хотел только одного — спать. И уже засыпая, благодарил Создателя за все подарки невозможно долгого дня.

Алиса сидела в кабинете Фролова. Тот вызвал её на беседу. Тему беседы она примерно представляла. Алиса спокойно смотрела перед собой, уперев взгляд в шкаф для бумаг. Она не ждала справедливого разбора события. Алиса ждала, что будет дальше. И поэтому оставалась спокойной и безучастной. Владимир Петрович Фролов молчал, профессионально тянул время, пытаясь заставить Алису нервничать.

Этой ночью Владимир Петрович пил с товарищами. Событие собраться рядовое — чей-то день рождения. Поэтому голова и болела. Не без причины. Банальное застолье! В холодильнике стоял кефирчик, организм требовал выпить залпом этот чудодейственный напиток. Фролов нехотя боролся с этим желанием, ожидая, пока напиток вберёт в себя побольше холода. А сейчас он с умным видом перебирал бумаги на столе и лазил за чем-то в шкаф. Потом, сделав несколько абсолютно бесполезных звонков, Фролов вышел покурить. Правда ненадолго. На стене кабинета Владимира Петровича висел портрет президента. Президент смотрел с портрета весело. Владимир Петрович специально выбрал именно этот портрет. Он любил, когда людям из органов весело. «Вот пришло и наше время», — говаривал он, глядя на лицо счастливое президента.

Фролов: Ну, и как вы объясните нападение на Уэлча?

Алиса: Да никак. Я шла по улице. Он на меня напал. За меня заступились.

Фролов: Вы говорите, это он на вас напал? Вас ничего не смущает?

Алиса: Нет.

Фролов: Вы заранее договорились с этими людьми?

Алиса: Нет.

Фролов: Где они живут, их телефоны?

Алиса: Я не знаю ничего. Они мне незнакомы.

Фролов: Это ложь! Вы знаете, что вам предъявлено обвинение в нападении на гражданина другой страны?! Вы знаете, что он напрямую свидетельствует против вас?

Алиса: Я вам сказала, всё что знаю.

Фролов: Я бы вам не советовал куда-нибудь уезжать до окончания расследования этого дела. И напишите объяснение касаемо произошедшего.

Алиса: А зачем мне это надо?

Фролов: А затем, девочка, чтобы ты пришла домой на своих ногах. Или ты думаешь, что с тобой тут шутят.

Фролов встал, дал Алисе лист бумаги и ручку. Несмотря на головную боль, ему нравилось работать. В этой работе присутствовало что-то реальное. Владимир Петрович чувствовал это и получал удовольствие. Удовольствие гончего пса, которому наконец-то дали возможность поохотиться. Ещё до начала разговора, он напряг свои связи, установил прослушку телефона и влез в интернет-почту Алисы. Он не сомневался, что найдет всех участников нападения и внимательно смотрел на Алису, пока та писала объяснительную записку. Фролов нравился себе. Всё шло по его плану. Потом бывший работник спецслужбы положил написанную объяснительную в один из ящиков своего стола, резко встал и сказал любимую фразу: «Пока можете быть свободны». «Да, и, надеюсь, вы понимаете, что вам лучше помалкивать о произошедшем! Разговор был окончен и Фролов с нетерпением полез в холодильник за охлаждённым кефиром.

Алиса дорабатывала предусмотренный в контракте срок. Этот срок определялся тремя неделями, с момента подачи заявления об уходе. Она понимала, что просто так Гóрдон уйти не даст. Поэтому её не удивил разговор с Фроловым. Больше удивило то, что Гóрдон не уволил её сам по какой-нибудь надуманной, но приемлемой причине. Впрочем, возможно, он искал эту причину и хотел сделать побольнее. Алиса, придя в отдел, почувствовала несколько отстранённое поведение коллег. Хотя, может ей это только показалось?

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги