Понтч: Да нет, ты достал ещё бутылку и они напились до зоологического состояния и буянили.
Джеймс: Точно, вспомнил, потом мы их в окно выбросили. Чтобы долго не провожать! Я тогда, как раз на первом этаже жил.
Понтч: Выходит зря.
Джеймс: Что значит зря?
Понтч: Зря я тогда в игровые автоматы двадцать баксов просадил. Да и попугай зря помер.
Джеймс: Вот так мы и живём, но вы не бойтесь, мы в окно больше никого не выкидываем, я сейчас слишком высоко живу.
Ирина: Это, конечно, сильно меняет дело! Вы просто истинные джентльмены!
Джеймс: Спасибо за добрые слова и иронию, мы за это даже по домам вас развезём.
Ирина: И вправду, джентльмены!
Понтч: Мы ещё и мужики классные, не то что этот скорострел Лёлик!
Ирина: А он вам что-то рассказывал?
Понтч: Точно нет, но если есть чего рассказать — поделись!
Ирина: Потом, может быть, потом…
Понтч: Носом чую, будем дружить!
Ирина: Посмотрим! Мне пока ещё кажется, что вы полные идиоты.
Джеймс и Понтч умели нравится, какую бы дикую чушь не несли. Девушки сразу очаровались, даже Вера. Она вдруг подумала, а так ли сильна её влюблённость к Лёлику? Может, мелькнувшее чувство — просто минутная слабость? Во всяком случае, не стоит торопиться с выводами о Лёлике. Мысли и сомнения одновременно болтались в её мало что соображающей голове. Всё уж больно запутано. Потом Вера собралась, взяла себя в руки и остановила суетливый внутренний диалог. Не слишком ли много мыслей для одной девушки? На том и успокоилась. И правильно! Надо же понять, что ещё такого особенного предложит жизнь! А жизнь, вот она, кипит бурлит и выплёскивается за края…
Егор Семёнович Дорн и Наум Наумович Кирарас пресеклись в центре города, чтобы вместе пообедать. Обед начался, как деловой, в первую очередь закрыли ряд общих финансовых вопросов. Наум Наумович на таких обедах, да и вообще, когда был вне дома, даже не пытался выглядеть аскетом. Заказывал всё, причём некоторые блюда даже не пробовал. Это, конечно же, игра на публику. Отголосок девяностых. Но с Дорном вёл себя иначе — естественно, без излишних выкрутасов. Кирарас, когда включал человека в близкий круг общения, говорил примерно следующее: «Что главное в пирожке? Мясо! Остальное понты. Расслабим немного галстуки, пусть будет побольше мяса. Король, он и голый король. Если реально король»!
Они стали друзьями. Ну, насколько могут быть друзьями люди такого уровня. В любом случае, их объединяло много общего по бизнесу, плюс совместная приязнь. Опытные управленцы понимали кухню жизни изнутри и не питали никаких иллюзий. А когда встречались, полностью расслаблялись. Поэтому оба любили совместные деловые обеды, так как могли элементарно отдохнуть.
Кирарас: Ну, теперь о сладком. Моя Елена хочет уйти.
Дорн: Может, оно и хорошо?
Кирарас: Ну, не знаю. Хреново мне чего-то, Семёныч.
Дорн: Тут трудно советовать…
Кирарас: Да и не надо ничего советовать. Ты узнал, кто это?
Дорн: Сегодня или завтра у тебя всё будет. Мой помощник землю роет.
Кирарас: Убью гада!
Дорн: Может, тебе отдохнуть?
Кирарас: Прекрати, не в этом дело.
Дорн: Пойми, тут ситуация такая… Я сам это проходил. Тут зря психовать не стоит.
Кирарас: Ах, вот ты о чём.
Дорн: Молодая она слишком. Не пуганная жизнью.
Кирарас: Это-то да, но привык я к ней.
Дорн: Ладно, решай сам. Информация будет.
Они молча выпили по пятьдесят коньяка. Так в думах и молчали. Егор Семёнович ощущал обеспокоенность, дела требовали от партнёра определенного напряжения сил. «Справится ли он сейчас»? — думал Дорн. Не молодой же уже. Может перестраховаться? Только как? Хотя, нет. Справится. Точно справится! Закалка будь здоров. Должен!
Сёма звонил Анечке, желая узнать, как у неё дела. Сам он с трудом дошёл до работы. Было совсем не просто перемещаться в пространстве. Голова болела, тело потело. Сёма выглядел бледновато. Этот день стал несколько длиннее обычного. А что, с непривычки-то! Сёма ощущал каждую занудную минуту и постоянно смотрел на часы. Стрелки двигались так медленно, что хотелось избить паразита часовщика, изготовившего этот прибор.
Анечка: Привет. Вот проснулась, вроде всё нормально, только мама надулась.
Сёма: У тебя голова не болит?
Анечка: Нет. Я себя отлично чувствую.
Сёма: А у меня болит. Но я по тебе всё равно соскучился.
Анечка: Я тоже соскучилась.
Сёма: А мы увидимся?
Анечка: Конечно, увидимся. Может, даже сегодня. Мне надо с мамой пообщаться, а то она думает, что ты алкаш.
Сёма: Я очень редко пью, даже не знаю почему вчера так получилось.
Анечка: Да, я понимаю, но моя мама очень беспокоится.
Сёма: Тогда перезвони мне, когда определишься.
Анечка: Хорошо. Ты самый лучший!
