В обед подошла Катя Рогинцева из отдела кадров. Катя казалась себе очень деловой и умной. Она даже носила очки, хотя имела прекрасное зрение и почти всегда улыбалась ничего не значащей формальной улыбкой в тридцать два зуба. Катя вела себя холодно и очень официально. Это качество ценили начальники и пользовались, когда хотели донести какую-нибудь неприятную информацию до отдельного работника компании. И ещё, Кате нравилось эти просьбы руководства, она испытывала какое-то особенное извращенное удовольствие от порученной миссии. Поэтому Катя говорила с ноткой некоторого пренебрежения и высокомерия.
Катя: Ты бы забрала свое заявление об уходе обратно, тебя всё равно уволят по статье.
Алиса: Я так понимаю, основание уже придумали?
Катя: Ты не беспокойся по этому поводу.
Алиса: Тогда и ты не беспокойся по поводу моего заявления. Всё будет именно так, как я сделала.
Катя: Ты же понимаешь, что только усложняешь себе жизнь. Ведь все могут сделать вид, что заявления не было.
Алиса: Даже секретарь, которая его официально зарегистрировала?
Катя: Ну, я тебя предупредила!
Алиса: А меня не трогают твои предупреждения!
Алисе очень неприятен этот разговор. Она не любила Катю. По её мнению, Катя глупая и никчёмная. Но теперь, без сомнения, дело принимало наихудший оборот. Если уж Рогинцеву прислали, то всё. Алиса хотела расплакаться, но не могла позволить этого. Хотя очень обидно. Алиса чувствовала себя совершенно беззащитной. Она понимала, что ни в чем невиновата. С другой стороны, это мало кого интересовало. Алиса собралась и сделала спокойное лицо. Да вот не сдамся вам всем из принципа и всё! Хотите по-плохому? Пусть будет по-плохому! Алиса решила держаться. Терять ей теперь уже точно нечего.
Лёлик готовил кофе. Он специально отпросился с работы на пару часов, чтобы привести Ирину и Веру в порядок. Как вы помните, ночью, Лёлик выходил погулять. Его не было довольно долго. Так вот, после его неожиданного ухода, девушки выпили ещё по чуть-чуть. А потом добавили столько же и стали выяснять отношения. Они даже пришли к какому-то разрешению выросшего из ничего конфликта. Но хоть убей, сейчас не смогли этого вспомнить. Как впрочем и сам конфликт. Вот она, волшебная сила искусства!
Девушки сидели на кухне и, через островки проясняющегося сознания, в океане бушующей головной боли, вспоминали прошедший вечер. Выглядели вчерашние красотки, как только что вылупившиеся птенцы. Лёлик приводил их в себя с помощью душа, завтрака и кофе. Усилия Лёлика, пусть и не сразу, давали определённые результаты. Неожиданно в этот гуманитарный процесс ворвался звонок. Лёлик взял телефон, думая, что звонят с работы. Так обычно всегда бывало, стоит отойти, у кого-нибудь обязательно появлялась в нём нужда.
Звонили не с работы… Звонила Алиса! Лёлик, за всеми событиями прошедших суток, почти забыл о ней и искренне радовался её голосу, так же, как выпускник школы аттестату. Откровенно говоря, Лёлик почти не верил, что Алиса позвонит. Голос на том конце звучал необыкновенно притягательно и немного грустно.
Алиса: Ты что, дома? Вот уж не ожидала застать тебя там.
Лёлик: Представляешь, забежал на часок…
Алиса: Ну, и как твои дела?
Лёлик: Думаю, что теперь отлично.
Алиса: Хочешь, увидимся сегодня вечером?
Лёлик: Конечно.
Алиса: Встретимся на Патриках, после шести?
Лёлик: Хорошо, там где мы сидели в прошлый раз.
Алиса: Договорились.
Алиса поговорила с Лёликом и ей стало немного легче. До этого разговора всё казалось обидным и несправедливым. Офис, после информации о её скором увольнении, заполнился недоброжелателями. Все стали враждебны. Даже те, кто всегда хорошо относился. Алисе требовался хоть кто-то, чтобы не расплакаться. Одиночество захватило: стало больно и тяжело, как в детстве, когда показалось, что потерялась мама. Хотелось с кем-нибудь поговорить. Сейчас, наверное, уже есть такой друг. А те друзья и знакомые, которые наполняли жизнь до этого события, оказались совсем не подходящими. Она вспомнила про Лёлика! Нет, Алиса не забывала о нём и улыбалась вспоминая его растерянные глаза и трогательное прощание. Просто даже для неё самой стало неожиданным, что среди знакомых и коллег по работе не осталось тех, с кем можно бы было разделить горесть трудного времени. Разговор с Лёликом, дал чувство защищённости. Она почти не знала его, но ей вдруг показалось, что с ним будет спокойно и хорошо.
