– Слезай и уходи. Ты свой выбор сделал. – Она заметила, как он крепче сжал свиную гриву. – Я надеюсь, ты рискнешь. И стрела, которая тебя убьет, будет моей.
Петро, с нездоровым видом, перекинул ногу через свиную голову и спрыгнул. Затем, отстегнув тренчало и сняв пояс с мечом, позволил оружию упасть на землю.
Блажка протянула руку, схватила жену кожевника и стащила ее со спины варвара. Женщина сопротивлялась и сыпала проклятия, но Блажка наклонилась к самому ее уху.
– Продолжишь свое – и я отдам тебя Хорьку. Он потерял два удела. И двух женщин. Удача у него дерьмовая, у этого полукровки. Думаю, он готов к расплате.
Эстефания успокоилась. Блажка грубо швырнула ее Петро. Сопляк отшатнулся, будто в него бросились скорпионом.
Блажка указала на северо-запад.
– Уходите.
Они двинулись с места, сначала спиной вперед – боялись получить стрелу. Затем, сделав несколько шагов, развернулись и поспешили прочь.
– Все, кто собирается с ними, уходите сейчас, – крикнула Блажка, не сводя глаз с удаляющихся зачинщиков. Она услышала, как поселенцы зашевелились.
– Эта упряжка моя, – сказал Гуарин, поднимаясь на борт своей повозки. – Я ее забираю. Если пристрелишь меня – то будь проклята.
Блажка отпустила его. Гуарин повел своих мулов на запад, многие последовали за ним в пыли. Уходили целые семьи. Еще двое сопляков, Уйдал и Бастио, бросили оружие и присоединились к толпе.
Блажка смотрела им в спины и считала. Из ста двадцати двух человек, которые были под защитой копыта, только сорок один решил остаться. Глаусио нашел в себе мужество заглянуть ей в глаза, проходя мимо.
– Надеюсь, вы дойдете, – сказала ему Блажка.
И она говорила правду.
Умбровые горы всегда служили в Уделье немым предостережением. Грозящие издали, они напоминали занесенный кулак.
– Каждый раз вспоминаю ту старую байку про женщину со змеиными волосами, – проговорил Овес, когда из рассеянного света на горизонте возникли бурые пики.
Блажка, Облезлый Змей и Баламут согласно закивали в ответ.
– О чем это ты, нахрен? – спросил Хорек.
Колпак тоже в удивлении приподнял то, что должно было быть бровью – но у безволосого полукровки там были лишь гребень из льняного цвета кожи. Капюшон, в честь которого ездок получил свое имя, был поднят, защищая его светлую плоть от палящего солнца.
Овес, сидя на Уродище, переводил взгляд с одного озадаченного брата на другого.
– Вы двое не знаете ее? Она же из древнего Аль-Унана, да, Блажка?
Она в ответ пожала плечами.
Овес, ничуть не лишившись уверенности, принялся объяснять Колпаку с Хорьком:
– Она была демоницей-богиней на острове и выглядела даже страшнее, чем Уродище…
– Теперь понимаешь? – вставил Облезлый Змей. – Легенда.
– Не слушай его, – сказал Овес своему свину, успокаивающе потрепав его по голове, прежде чем вернуться к истории. – У нее были бивни и козья шкура, а еще чешуя. А вместо волос – змеи. Если слишком долго на нее смотреть – можно было обратиться в соль. Она убивала воинов пачками, если они подбирались достаточно близко. Про нее я и думаю, как только вижу Умбры. Если долго смотреть на них или слишком близко подойти…
– А ты бы подошел? – подколол Хорек. – А то мы уже несколько месяцев толком не ели, а с горой соленого мяса мы бы закатили долбаную пирушку.
Шутка вызвала взрыв смеха – впервые за долгое время.
Посвященные братья ускакали вперед, когда остатки каравана подошли к границе Рогов, оставив повозку под опекой сопляков. Хорек настоял на том, чтобы поехать с ними, и Блажка, ощущая нужду копыта быть в единстве, ему позволила. Они рисковали, заявившись сюда. Поэтому если им было суждено погибнуть за нарушение границы, то лучше было умереть как копыто. Соплякам приказали ждать до следующего утра. Если Ублюдки не вернутся к тому времени, им полагалось взять сирот с оставшимися семьями и ехать в кастиль.
– И как звали ту демоницу? – спросила Блажка, улыбаясь при воспоминании о давних временах ночных историй в приюте.
– Гаргос, – ответил Баламут.
– Точно. – Облезлый Змей кивнул. – И то был Аль-Унан, остров Кистедон. Мне Мед рассказал. Он все до мелочей знал. Даже не рос с нами в приюте, но знал эту историю лучше меня. Честное слово, он сам ее наполовину выдумал, чтобы казаться еще умнее.
От упоминания о павшем брате члены копыта скорбно умолкли, но на их лицах оставались ласковые улыбки.
– Ладно, – выдохнул Овес, – проверим, насколько близко получится подойти, прежде чем мы умрем?
Блажка в ответ толкнула Щелкочеса.
Южная граница земли Рогов была отмечена всего лишь узким притоком Гуадаль-кабира. Река извивалась по Уль-вундуласу, нередко исчезая под землей, а потом раздаваясь вширь близ Кальбарки, что лежала на много миль западнее.
Когда варвары Ублюдков потрусили через ручей, Блажка изумилась тому, насколько тревожно переступать столь неприметный рубеж. Она практически ждала, что ее сразит стрела, как только копыта Щелка коснутся земли на противоположной стороне. Ублюдки все как один тормознули своих свинов и принялись ждать. С этого момента они все были нарушителями границы.
