Их волосами и гривами свинов играл теплый ветерок. Капюшон Колпака спал на шею и смялся, а борода Овса превратилась в трепещущий вымпел.
Никто из них никогда здесь не бывал.
– Поедем медленно, – сказала Блажка. – Тренчала не доставать.
И она повела Реальных ублюдок поперек испеченной солнцем равнины, очень похожей на Уль-вундулас, однако излучающей неуловимую чужеродность. Рассеянные валуны, полосы гариги[3] – все это было знакомо по бесчисленным патрулям в точно такой местности, но все равно Блажка чувствовала себя здесь незваной гостьей.
Каждый из полукровок поглядывал по сторонам, ожидая увидеть ржавокожих разведчиков, но никто ничего не замечал. У них ходила поговорка, что если ты увидел воина Рогов, значит, ты на солнце перегрелся. Трудно было представить, чтобы кто-то подкрался незамеченным по такому открытому пространству, если, конечно, это не какая-нибудь бурая змея. Но когда они достигли подножия гор, все стало иначе.
Кусты теперь росли плотнее, а еще начали встречаться настоящие деревья. На подъеме уже приходилось прокладывать путь среди пробковых и каменных дубов. Ступая медленно и осторожно, копыто вошло в объятия лесистых холмов. Тени и склон по очереди скрывали от ездоков солнце.
Оказавшись в тени, Колпак снял капюшон, и его мертвецкие глаза ожили и глядели по сторонам с бдительностью матерого охотника. Наклоном головы он подал знак, что что-то услышал.
Резкий шум слева заставил копыто обернуться к зарослям. Троица косуль вырвалась из кустов и ринулась прочь. Сразу несколько рук потянулось к тренчалам, но Блажка шикнула, выставив им блок и не позволив братьям взяться за оружие. Как бы ни был силен соблазн раздобыть мяса, она не могла рисковать гневом Рогов, устроив охоту на их зверей.
– Едем спокойно, – напомнила Блажка братьям. Уловив взгляд Овса, она увидела в нем зарождающееся сомнение. Дернув подбородком, Блажка указала ему приглядывать за Баламутом, чтобы трикрат отвлекся от собственных опасений. Младший ездок таращил глаза и двигался неуверенно – явно был перепуган. Овес потянулся и коснулся запястья Баламута, останавливая руку, которая уже почти схватилась за тальвар. Робко вздохнув, Баламут ухватил своего свина за гриву и уверенно кивнул.
Впереди холмы понемногу уступали высоким утесам, а тополиные рощи сменялись скалистыми склонами. Вскоре копыту предстояло покинуть лесистое подножие и войти в ущелье. Блажка выставила три пальца, затем быстро сократила их число до двух и указала вперед. Копыто, ехавшее до этого в ряд, выстроилось в две колонны по трое. Блажка, Овес и Хорек поехали впереди, а Баламут, Колпак и Облезлый Змей за ними.
– Не нравится мне это, – тихонько пробасил Хорек, поднимая глаза на естественные стены, которые вздымались все выше и загораживали собой все больше неба.
Они въехали в ущелье.
По ущелью пронеслась низкая трель. Это была не птица и не зверь: звук раздавался и затихал волнообразными колебаниями, выдержанными в отчетливом ритме.
– Это что, нахрен? – спросил Облезлый Змей жалобно.
– Разговаривают, – ответил Колпак.
Хорек обернулся на него.
– Разговаривают?
– Это Рога, – согласилась Блажка. Она никогда прежде не слышала этого странного звука, но Колпак был прав: его каким-то образом издавали эльфы, чтобы общаться между собой. Ущелье служило естественным каналом, по которому дрожащий звук проносился живым потоком.
Затем раздались ответные раскаты, и каменные стены завибрировали.
А когда показалось, что звуки сейчас стихнут, они ожили, вырвавшись из умирающего эха, чтобы снова наполнить ущелье скрежещущим гулом. Свины зашарахались от этого шума, но их раздраженный визг не было слышно поверх голосов Рогов. Блажке пришлось хорошенько пнуть Щелка, чтобы тот двинулся с места, и остальные члены копыта столкнулись с не меньшими трудностями.
Овес наклонился к ней и почти закричал ей в ухо, чтобы она услышала:
– Думаешь, они пытаются нас отвадить?
Блажка могла лишь покачать головой. Она этого не знала. Да и не хотела знать. Они уже дошли сюда. Теперь оставалось только идти вперед. Если бы Рога хотели, чтобы они ушли, то заявили бы об этом на чистом языке или прямой угрозой.
И она решительно повела Ублюдков дальше.
Ущелье немного расширилось, чтобы вместить приличного размера пруд, подпитываемый водопадом, скатывающимся с западного утеса. Справа от водопада ущелье снова сужалось. Движение привлекло внимание копыта к гребню.
Там, между водопадом и устьем ущелья, стоял эльф, неистово выводя руками изящные дуги, вращая в каждой руке какие-то предметы, но так быстро, что их было не разглядеть. При этом он издавал протяжные и резкие стоны.
