Давление ослабло. Блажка втянула воздух резким мучительным рывком. Лицо больше не смотрело на нее – его привлекло что-то над ней, за ней. Когда змеиные кольца позволили, Блажка повернулась в их объятиях, чтобы посмотреть, что так захватило чудовище.
Там из темноты возникла эльфийка – она спустилась по склону и умоляюще воздела руки.
Синица.
– Н’Аль! Н’Аль! Наган’Аль, Акис’накам!
Умоляющий взгляд был сосредоточен на змее, она говорила по-эльфийски – слишком быстро и горячо, чтобы Блажка разобрала слова. Опустив руки, она сбросила одежды, явив беременное тело. Голая, она припала к коленям перед змеей и продолжила молить ее, указывая на свой раздутый живот. Когда к Блажке в полной мере вернулось сознание, она сумела разобрать некоторые Синицыны слова.
–
Лицо, похоже, было зачаровано просительницей. Оно не слушало – оно взвешивало ее слова.
Синица затихла, сложив ладони и подняв их перед собой. Ее лицо было исполнено смирения и уважения, но ощущалась в нем и искра решимости, совершенно не воинственной, но от этого только более сильной. Блажка видела такую всего несколько раз в жизни – обычно на лице Берил или Колючки.
Змея повернулась к Блажке спиной, будто размышляя…
…и размоталась.
Блажка снова смогла дышать, когда змея медленно расслабилась, опустив ее на землю. Чудовище скользнуло вверх по каменным уступам и направилось в треугольный проем.
Блажка, ослабшая от боли, осталась лежать на камнях, наблюдая за тварью, пока кончик хвоста не исчез в темноте. Тогда по ее телу пробежала дрожь.
Синица стояла поблизости и одевалась. Одежда ее была грязной, как после долгой дороги. И сшитой на уньярский манер.
– Это ты была в Страве, – заявила Блажка.
Ответа не последовало. Эльфийка просто молча смотрела на нее.
– Черт. – Блажка попыталась перейти на эльфийский. – Я тебя видела. Думала, ты… наваждение.
Синица сделала пару шагов и склонилась над ней, коснулась ее подбородка. Открыла свой рот, как делает мать, когда хочет, чтобы дитя ей подражало. Обеспокоенная, что змеиная тварь каким-то образом ее отравила, Блажка подчинилась.
Синица плюнула ей в рот.
Потрясенная от возмущения, Блажка попыталась отпрянуть, но была слишком слаба, чтобы вырваться. Синица заставила ее закрыть рот, демонстративно сделала вид, будто сглатывает слюну.
Блажка, нахмурившись, выполнила повеление.
Только тогда Синица отпустила ее, отошла на несколько шагов и присела на корточки.
Блажка громко сплюнула в сторону.
– Какого хрена?
– Ты избавлена от дикарского языка, – пояснила Синица.
Блажка понятия не имела, что это значит, но по крайней мере эльфийка начала ей отвечать.
– Что это вообще сейчас было?
– Акис’накам – защитница моего народа. Последняя, кто у нас остался.
– А я бы сказала, у вас для этого есть достаточно воинов. – Блажка фыркнула.
– Даже самые смелые среди них не могут одолеть орочью погань.
Блажка горько усмехнулась.
– Орочью погань. Приятно сознавать, что ваш народ ненавидит меня так же, как тяжаков.
– Ты неправильно поняла.
– Не так уж неправильно, как ты думаешь, остроухая! Это твое траханое племя загнало меня сюда. Ваш Н’кисос такой гордый, что пытался меня убить. Но я не дура! Когда у него не вышло, остальные загнали меня в эту проклятую пещеру. И что-то я не слышала, чтобы ржавокожие когда-нибудь позволяли своей добыче сбежать.
Синица смотрела на нее с сожалением.
– Призрачный Певец завел тебя сюда, это так. Его храбросвященные прибыли вперед твоих истинных поводырей. Это не было волей Сидящей Молоди.
Блажка закрыла лицо обеими руками.
– О да, теперь мне все понятно.
– Ты иронизируешь.
Блажка смогла лишь, не открывая лица, разразиться беззвучным смехом.
– Зачем вы пришли в Псово ущелье? – спросила Синица.
– Моему копыту нужна помощь, – сказала Блажка, поднимая голову. – Нас изгнали с наших земель… – Она подготовила себя к тому, что не сможет произнести нужного названия, но то далось ей легко: – Асилья кага арху…
Она умолкла, озадаченная и застигнутая врасплох. Пытаясь припомнить слова, она не только вызвала их в памяти, но и сумела без запинки произнести. Только сейчас она поняла: все это время она говорила с Синицей по-эльфийски и не испытывала трудностей ни с произношением, ни с пониманием.
Блажка приоткрыла рот, поднесла руку к губам.
«Ты избавлена от дикарского языка».
– Ты что со мной сделала, нахрен? – прошептала Блажка по-гиспартски, просто чтобы убедиться, что все еще на это способна.
– Этот дар будет с тобой, пока я рядом, – ответила Синица на языке Рогов. – Тебе нужно много рассказать, а я с трудом тебя понимаю. Твой грубый эльфийский нам мешал.
– Чародейство траханое, – проворчала Блажка.
– За ним ты и пришла.
– Чтобы узнать, как его побороть! Как убить того гигантского тяжака, который управляет почти бессмертными дьявольскими тварями. Но теперь я вижу, что правильно не хотела сюда идти.
– Тебе не помогли? – вопрос был пронизан упреком.
