– За оружие! – крикнула Блажка через пруд.
Большинство братьев и сопляков уже были на ногах – поднялись, как только услышали шум. Дача побежала, чтобы разбудить Инкус.
– Сопляки! – крикнула Блажка. – Собрать людей. Отвести всех в главный дом. Не разбегаться. Вперед! Ублюдки, за мной!
И побежала к свинам.
– Что там у нас, вождь? – спросил Хорек, хватаясь за седло. Сигналы продолжали нарастать. – Судя по звукам, ржавокожие напуганы.
Блажка взялась за упряжь и накинула ее на спину Щелкочесу. Синица подошла с другой стороны свина. Ее обычно спокойное лицо исказилось в гримасе ужаса. Она решила, что Крах сюда не явится. И эта ошибка заставила ее оцепенеть.
Блажка потуже затянула подпругу ремнем.
– Это он?
– Никому еще не удавалось пройти так далеко, – ответила Синица.
– Возвращайся в хижину.
– Нет. Я нужна тебе, чтобы переводить песни предупреждения.
Блажка пожала плечами, соглашаясь. Ублюдки забирались в седла, готовые к указаниям.
– В это ущелье есть другой путь? – спросила Блажка.
– Нет, – ответил Облезлый Змей и указал на ближайшую тропу. – Всем, кроме птиц, придется спуститься отсюда.
– А как насчет тех псов? – спросила Блажка. – Можем мы поставить свои жизни на то, что они не смогут пройти иначе? – Все молчали. – Черт. Колпак, выдвигайся. Проверь каждую щель.
Бледный ездок двинулся в чащу.
– Остальные будут здесь, – приказала Блажка. – И стреляйте по всему, что придет по этой тропе. – Она вскочила в седло и зарядила арбалет.
Он заняли позицию чуть поодаль от прохода, в месте с хорошим обзором. Оттуда они могли сделать до двух залпов, прежде чем пришлось бы вступить в бой. Сигналы не затихали, но эльфы, которые их подавали, очевидно, двигались. Синица сосредоточенно прислушалась.
– Воины ищут, – сообщила она спустя несколько мгновений. – Вторженец от них ускользает.
Нацелив арбалеты на тропу, Ублюдки стояли на страже. Блажка подумывала послать гонца в хижину Певчего, расстроенная, что не приказала соплякам вернуться и доложить обстановку. Она повернулась к Баламуту, чтобы отправить его, но ее приказ заглушил громоподобный рев. Он заполнил всю долину, всколыхнув воздух. Не похожий на песню Рогов, но и не менее знакомый.
Это был яростный Голос Белико.
Блажка переглянулась с Овсом.
– Жрика, – сказал он и начал разворачивать Уродище.
– Будьте здесь! – приказала Блажка остальным. – Выглядывайте псов! – И толкнула Щелка, чтобы пошел следом.
Ущелье взвыло изнутри, словно с небес свалилась буря и приземлилась где-то среди деревьев. Когда свины, устремившись к источнику звука, направились сквозь заросли и мимо разбухших бревен, Блажка испытала облегчение от того, что те бежали не к хижине, а к заболоченной середине долины. Непроходимый папоротник, грязь и колючки преграждали их путь до тех пор, пока им не пришлось спешиться и, оставив свинов, продолжать путь пешком. Овес пробивался сквозь подлесок, ныряя под ветки, перепрыгивая через валуны и просто проталкиваясь вперед, когда ни первое, ни второе не было возможно. Блажка дышала ему в спину.
Звук затих так же резко, как возник.
Они на минуту остановились и, учащенно дыша, переглянулись. Жрика уже однажды отвадила орка. Теперь оставалось надеяться, что это ей снова удалось. О том, что еще могло свести на нет ярость Белико, не хотелось и думать. И они пробирались дальше. В такой глубине долина была уже погружена во мрак. Не слыша голоса, по которому можно было ориентироваться, Блажка теперь беспокоилась, что они идут вслепую, ведомые лишь отчаянием. Но Овес, должно быть, знал привычки полурослицы, потому что вышел на поляну, испещренную мелкими ручейками. Там валялась корзина, из которой уже расползлись улитки, оставив следы своего степенного побега. Оттуда за ними было легко проследить. Деревья стояли погнутые и покосившиеся, а мокрый дерн под ними был усыпан павшими ветками. След божьего дыхания.
Они обнаружили ее недалеко от самого разоренного места в затопленной ложбине. Полурослица стояла на коленях, по пояс в стоячей воде, опустив голову на грудь. Соскользнув по каменистому, поросшему мхом откосу, Овес достиг дна ложбины, прошагал через пруд и оказался рядом с Жрикой. Блажка осталась у края воды, держа арбалет наготове.
– Она жива! – воскликнул Овес.
Блажка, не теряя бдительности, вошла в пруд. Полурослица была едва в сознании, что-то бормотала и пошатывалась, будто пьяная. Овес поддерживал ее голову своей огромной рукой.
– Жрика! Куда он ушел?
Она указала пальцем. Ее рука так дрожала, что понять нужное направление удалось не сразу. Блажка с Овсом различили грубый коридор из раздавленного кустарника и сломанных веток, которые вели вперед от дальнего конца пруда.
– Уводи ее отсюда, – сказала Блажка, сама выдвигаясь к месту, куда Жрика, очевидно, зашвырнула орка.
– Ты не пойдешь драться с ним в одиночку.
– А какой у нас выбор? Может, я сдержу его, пока не придут Рога. Уходите.
Овес неохотно встал, подхватив полурослицу.
