Стройная женщина плавно выскользнула из-под навеса. Как и Дача, она была в штанах и рубашке, только куда менее поношенных. Она опустила шарф, показав золотистые локоны, спадавшие чуть ниже ушей, – совсем не те черные волосы, что были у большинства жителей Востока. Она вышла, не поднимая подбородок, а когда оказалась прямо перед Блажкой – вскинула на нее ясные глаза. Медовая кожа Аламры была под стать волосам, только ее золотой оттенок отливал безупречным оливковым румянцем. И этот еле заметный тон говорил об орочьей крови, пусть ее было и мало: у девушки не виднелось и намека на нижние клыки. Если саму Блажку считали красивой и она по жизни удостаивалась похотливых взглядов мужчин, то существо перед ней вовсе не имело себе равных.
– Моя бабушка была хилячной, – сообщила она в ответ на подозрительный прищур Блажки скромным, но не кротким тоном.
– Это копыто полуорков, жердина, – ответила ей Блажка. – Мой тальвар весит больше тебя.
– Пусть эта возместит разницу, – сказала Дача и дала троекровной знак выступить вперед.
Из тени показалась кожа стального цвета, обтягивающая грубые мышцы и набухшие вены на неприкрытой коже рук трикратки. Поставить бы рядом с ней Овса – они были бы одного роста.
– И тебя зовут Инкус? – спросила Блажка.
– Да.
Голос, раздавшийся где-то в черной гриве, был звучным и низким.
– Она слабоумная? – спросила Блажка у Дачи.
– Нет, – ответила Инкус. – Но я глухая.
Блажка наградила ее шутку смешком и, раскаиваясь, подняла руку к лицу.
– Прекрасно. Прошу прощения, что была сукой.
– Она говорит правду, – сказала Дача. – Инкус не слышит, даже когда гремит гром.
У Блажки отвисла челюсть.
– Как глухая, нахрен? А как отвечает мне?
– По губам понимаю слова, – последовал гулкий ответ.
– Дуболом немой, вождь, – заметил Мед.
– Вот и веди себя, как он! – рявкнула Блажка. Затем посмотрела на троекровную. – Ты не можешь быть в копыте, если не слышишь.
Дача почесала макушку под коротко остриженными волосами.
– Насколько я понимаю, когда свины бегут, это очень громко. Стук копыт и все такое. Поэтому в копытах и используются жесты.
– От жестов мало толку, когда стоишь в дозоре на стене, – сказала Блажка. – Нужно слышать, если кто крикнет, что приближаются тяжаки или кентавры.
– Тогда надеюсь, вашему немому полукровке не придется поднимать этот крик, – парировала Дача.
Блажка ударила женщину кулаком по умному порезанному лицу, сбив ее с ног.
Она ожидала, что Инкус попытается отомстить, но трикратка стояла без движения. Аламра только опустила глаза. Дача приподнялась на локте и сплюнула кровью. Блажка походила перед ними, стиснув кулаки и негодуя от предвкушаемого неповиновения. Но когда никто не вызвался ей ответить, она крикнула через плечо Меду:
– Выведите этих троих за мои стены.
– Вождь?
– Ты слышал, нахрен!
Дача вскочила на ноги, от замешательства и тревоги сжав разбитую губу.
– Это шутка? Такое испытание?
– Нет. – Блажка покачала головой. – Вам нет места в моем копыте. Ни одной из вас.
– А зачем выгонять? – спросила Аламра. – Мы вас обидели?
– У меня свои причины. А обидели тем, что делаете вид, будто не знаете. Бегите отсюда и скажите своему хозяину, что ничего не вышло.
– У меня нет хозяина, – сказала Инкус будто бы равнодушным тоном, но Блажка учуяла в нем обиду.
Дача испытующе посмотрела на своих спутниц. Они плохо знали друг друга, поняла она теперь.
– Похоже, у вас есть враги, – сказала Дача. – Мы не они. Мы не служим никому, кроме самих себя. И вас, если вы нам позволите.
– Я не могу так рисковать, – ответила Блажка. – Три полукровки, которых я не знаю и которых привел тот, кто мне не слишком нравился, и за которыми гнались какие-то странные твари. – Она сделала шаг к Аламре и наклонилась над ней. – И у одной из вас имя вроде того, что у них. Имя, которое чертовски тяжело произнести. Как, ты говоришь, тебя зовут?
Девушка вдохнула, чтобы ответить, но Блажка перебила ее.
– Ухад Уль-Бадир Тарук Ультани.
– Вы принимаете меня за кого-то, кем я не являюсь. – Это не произвело на Аламру никакого впечатления. – Это имя мне неизвестно.
Блажка усмехнулась.
– Подозреваю, это имя у него не единственное.
– Я никому не служу.
– Ага, а у меня две письки! – Блажка отступила. – Мед, посторонних нужно вывести из поселения. Сейчас же.
– Прошу. Я могу себя проявить. Могу быть полезной, если дать шанс…
Девушка осеклась, когда увидела, что Блажка снимает с плеча арбалет.
– Никаких шансов, тирканианка. – Блажка вставила стрелу. – Но есть выбор.
– Вождь, – предостерег Мед.
Отказываясь его слушать, Блажка направила оружие. Аламра вздрогнула и отступила от тренчала, нацеленного ей в грудь.
– И вот какой, – продолжила Блажка. – Покинуть мои стены и жить. Или остаться. Но я всажу эту стрелу в тебя здесь и сейчас. А твои спутницы смогут сделать выбор позже, когда увидят, что я не шучу.
Дача выступила вперед, встав между Аламрой и тренчалом.
– Я не думаю, что вы шутите, – сказала она. – Но я начинаю думать, что вы, нахрен, сумасшедшая.
– И, как бы то ни было, тебе это ничего хорошего не предвещает, да?
