– Да. Это значит, что я скорее всего сегодня умру. Или вы меня убьете, или те смеющиеся псы, которые рыщут снаружи. И еще это значит, что мне не стоило приходить. Не стоило покидать Гиспарту, ждать в том траханом борделе, пока прибудет ездок и отведет нас сюда. И он прибыл. Не какой-нибудь кочевник, а Ублажка, сама вождь. Та, кого мы втроем хотели здесь найти, каждая своим путем. Но она приняла нас за шлюх и отказалась слушать, оставив стоять как стояли. Тогда у нас тоже был выбор. Сдаться или пойти дальше, нахрен! И… – Дача горько пожала плечами. – Щербе в борделе больше не были рады, поэтому мы предложили оставшиеся у Инкус монеты, а потом только выковыривали пыль из зубов, пока она не осела. Он должен был подвести нас поближе и ускакать, потому что думал, вы его убьете, так же, как я думаю, что вы убьете нас сейчас. Но потом на нас напали псы, и тогда пришла его очередь сделать выбор. Он мог бросить нас. Но не бросил. Если бы можно было спросить его сейчас, думаю, он сказал бы, что выбор был неверный. Таким же мне кажется сейчас мой, если сказать честно. Так что жмите на крючок, вождь, если думаете, что я лгу. Я поклялась, уходя в Уделье, что буду ездить с Ублюдками или умру на пути к этой цели. Так что, если у меня есть выбор, то я лучше приму быструю стрелу, чем дам чудовищам разорвать себя на куски.
– Ободряющая речь, – сказала Блажка. – Но у Ублюдков уже есть опыт со странными полукровками, которые появляются откуда ни возьмись. И у которых тоже язык подвешен. И тех, кто помыкают своими приспешниками, делая вид, что они в опасности, тогда как это просто такая манера вершить свои дела. Ваша история ничего не меняет.
– Тогда делайте, что должны, – сказала Аламра. Медленным, грациозным движением она обошла стоявшую в защитной позе Дачу и опустилась на колени. – Я не служу тому, кого вы назвали. А если бы служила, то не боялась бы джинна в образе дибы. А я боюсь. Поэтому я умру здесь, сразу и быстро, и, поскольку вы не примете меня, свободной от чьих угодно приказов.
Дача тяжело сглотнула комок в горле и опустилась на колени рядом с ней.
Лицо трикратки было скрыто за волосами, но и она преклонилась на пыльную землю.
– Довольно этого дерьма, – сказала Блажка. – Поднимайтесь все, нахрен.
Никто не двинулся с места.
– Я сказала, поднимайтесь, нахрен, соплячки! Глухие, жердины, со шрамами – это не значит, что я должна повторять! Встать!
Дача поняла первой и вскочила. На распухших губах у нее расцветала улыбка. Инкус поднялась следом, спружинив слева от полуорка. Затем наконец – Аламра, все так же глядя в землю.
Блажка подманила Петро и Абрила.
– Устройте их в казарме для сопляков.
– Да, вождь. – Петро дал женщинам знак идти за ним.
Абрил выбежал перед Инкус, чтобы пойти спиной вперед.
– Повезло тебе, что не слышишь. Большинство ребят храпят. Я Абрил. Помогу тебе занять нижнюю полку. Или, может, верхнюю, если над Уйдалом. Он храпит громче всех. В таком случае даже если ты сломаешь койку и упадешь, то раздавишь его, и нам всем станет легче спать… как только уснем после падения…
Блажка ухватила Аламру за руку, когда та проходила мимо, притянула к себе и прошипела:
– Поймаю тебя, если будешь трахаться с парнями за услуги или послабления, – вернешься в пустоши, и неважно, будут там демоны-псы или нет. Поняла?
– Поняла.
– Надо отвечать: «Да, вождь».
– Да, вождь.
Отпустив ее, Блажка подавила нарастающий кашель.
Мед встал рядом.
– Я на минуту подумал, ты всех троих убьешь. Крутой прием, вождь.
– Никакой не прием. Я бы и убила, но…
– Нутро подсказало, что не надо.
Блажка кивнула.
– Они либо говорят правду, либо чертовски хорошо фиглярят. Надо, наверное, попросить Лодыря оценить их выступление.
– А ему ты уже, значит, доверяешь?
Он попытался это скрыть, но Блажка уловила в его голосе упрек. Это заставило ее задуматься.
– Доверю ли я ему свою жизнь? Нет. Этого достойны только посвященные братья. Но я не думаю, что он желает нам зла. Он не появился с набухшим стручком на наше копыто. Думаю, такое будет вызывать у меня подозрения до самой смерти.
Мед медленно кивнул, соглашаясь. По тому, как его взгляд дрогнул и сжался рот, было видно: он что-то замалчивает.
– Что?
– Ну… – Мед провел рукой по своему эльфийскому гребню. – Он появился с набухшим стручком не на копыто.
Блажка пожалела, что подстегнула его, и заставила его пожалеть, что подстегнула, одним своим взглядом.
– У меня опять непреодолимое желание всадить в кого-нибудь стрелу.
Мед начал пятиться в сторону.
– Пойду-ка лучше соберу ребят.
– Что-то ты очень умный стал, нахрен.
