– Я знаю, что она мертва, – прохрипела Блажка. – Я не сошла с ума.
Не сошла с ума. Не умерла.
Самка протянула руку и медленно, очень медленно приподняла Блажкину рубашку. Та не попыталась ей помешать. Теперь, сидя на земле, она могла только оцепенело смотреть перед собой.
Самка зашипела, увидев ее колотую рану, и отпустила рубашку.
Затем вернулся самец – с собой он принес немного дров. Затем, присев так же, как самка, принялся разводить костер. Когда дрова были выложены, он снял с плеча висевший у него рожок и извлек оттуда что-то слабо дымящееся. Высыпав это на ладони и сложив их лодочкой, он тихонько дунул, и тлеющий сверток разгорелся. Кентавр осторожно подложил его под дрова. Вскоре огонь набрал силу, и самец стал подкладывать больше дров, раздувая его сильнее. Затем вернулась младшая самка, ее корзина теперь была полна желудей, которые она высыпала перед старшей, прежде чем ускакать снова. Старшая, взяв плоский и острый камни, принялась разбивать их кожуру и перемалывать плоды.
Наблюдая за всем этим, Блажка стала понемногу соображать своим ослабленным умом. Они помогали ей.
Очередная шутка ее ада. Иначе быть не могло. Лошаки были кровожадными убийцами, рыщущими в своих разрозненных, обходимых стороной землях, пока Предательская луна не звала их сеять смерть и насилие.
Не сошла с ума. Не умерла.
Очевидно, солнце нагрело ее мозг и ее обуяла жажда так, что она впала в бред. Поняв, о чем она думает, мираж младшей самки вернулся с бурдюком воды и дрожащей рукой предложил ей.
Блажка схватила его, заставив кобылку, вздрогнув, отскочить от нее, перевернув бурдюк, она жадно направила воду себе в рот. Вода была теплой, илистой и восхитительной. Она ожидала, что вода превратится в пыль, задушит ее, что сам бурдюк растворится в воздухе. Но жидкость все лилась ей на язык, а она алчно ее глотала. Наконец, оторвав губы от бурдюка, она упала рядом с Нежкой, предавшись блаженному миражу.
Открыв глаза, она увидела звезды и услышала стрекот сверчков. На дубах вокруг играл свет костра. Сев, она ощутила пульсацию в голове и поняла, что все еще находится в роще. Нежка была еще рядом, еще мертвой, но теперь покоилась на ладно сложенном незажженном погребальном костре. Ее тело было очищено. Блажка поднялась и почувствовала под рубашкой что-то липкое. Осмотрев себя, обнаружила, что ее рану покрыли некой блестящей мазью.
Если кентавры ей привиделись, это значит, что Блажка сейчас спала, а они забрались в ее сон. Теперь их было семеро, они собрались у самой кромки рощи. Там горел другой костер, более крупный, и они стояли вокруг, каждый держал в руках по кольцу из плетеного тростника. Распевая песни на своем странном языке, кентавры держали эти кольца у себя над головой. Блажка проследила за их устремленными вверх взглядами, и ее охватило дурное предчувствие, когда она увидела луну. Она светила только четвертью и казалась вполне нормальной, но глаза лошаков все равно были обращены к ней. Блажка погрузилась в отчаяние, ожидая, что луна сейчас растворится у нее на глазах и ее спасители обратятся в хищных зверей. Но луна оставалась прежней.
Опустив тростниковые кольца, кентавры поднесли их к огню. Как только те зажглись, они снова потянули кольца к небесам и держали до тех пор, пока пламя не стало обжигать им руки. Тогда каждый кентавр подбросил свое кольцо вверх так, чтобы оно закрутилось в воздухе, потом поймал и подбросил снова. Они касались горящих венков ровно настолько, чтобы подбросить их снова, и повторяли это действие, пока те не развалились и тлеющие стебли не улетели в ночь. Пение прекратилось, и кентавры на миг замерли. Затем они разошлись с мрачными лицами – все, кроме самки, которая первая села на колени и колола желуди. Она повернулась, увидела, что Блажка наблюдала за ней, и подошла к ней с головешкой из костра. Заговорив, она указала на корзину, стоявшую рядом и накрытую куском шкуры. Блажка заглянула внутрь и обнаружила там хурму, козлятину, инжир и ощутила всю силу собственного голода. Самка сняла с себя еще один бурдюк и передала ей.
– Спасибо, – сказала ей Блажка.
Самка сдвинула брови, словно пыталась вспомнить ответ на загадку. Затем, без всяких слов и жестов, передала головешку Блажке, а потом повернулась и убежала в глубь рощи, куда уже не проникал свет костра.
Блажка положила головешку в маленький костер.
И начала есть.
Трудно было не проглотить все содержимое корзины сразу, несмотря даже на то, что пищи в ней оказалось немало. Но она все же немного оставила – на следующий день. За нынешней ночью последует день – в этом она была все более уверена по мере того, как наедалась. Это был не сон, не видение, не ад. Ужасы, загадки – все это было реальным. Блажка не сошла с ума, хотя еще недавно в пустошах ей и казалось, что она теряет рассудок. Иначе почему она взгромоздила на себя мертвое тело, а не еду и оружие?
Почему…
