Еще год назад Кальбарка представляла собой развалины, где обитала только былая слава, вольные ездоки и собирающие кости фанатики. Она служила не более чем маленьким, но запоминающимся ориентиром, перекрестком дорог тех, кто странствовал в одиночку.
Только и всего.
Блажка сидела в седле на возвышении к востоку от города, древнего стража великого Гуадаль-кабира. У обоих берегов широкой реки стояли привязанные баржи, груженные лесом, и его там было столько, что можно было обнести Отрадную частоколом десяток раз. По течению проходило еще несколько судов, пытающихся проложить путь к недавно построенным докам. Даже со своего места Блажка заметила насыщенное движение по Старому имперскому мосту – люди и мулы пересекали водную гладь, стремясь войти в город. Из-за стен, заставленных свежими лесами, раздавалось стаккато рабочих молотов. И всюду виднелся надменный черный бык Короны на красно-золотом фоне. Он лениво развевался на флагах, свисавших с моста, трепетал на вымпелах, облепивших башни, куда теперь веревками поднимали пушки. И хотя Блажка не видела настолько далеко, она знала: этот же символ украшал груди солдат, расставленных вдоль причала, моста, стен и строящихся ворот.
– Вот черт, Палла.
Гиспарта вернула себе не только удел Скабрезов.
Город стоял еще с имперских времен, унаследованный молодой Гиспартой после того, как все императоры наконец утратили последний рассудок и лишились власти. Никто не знал, сколько этому месту было лет и что оно пережило на своем веку. Но чего оно не пережило, так это Великого Нашествия орков. Тяжаки раздавили его, как яйцо, а потом устроились здесь, чтобы наесться желтка. Корона, выиграв войну, забросила город, но теперь наконец вернулась, чтобы отбросить сгнившую скорлупу и уместить здесь свои жирные задницы.
Блажка плюнула в землю. Теперь она была вынуждена задержаться.
Она не могла рисковать, войдя в город. Вряд ли Бермудо был в курсе судьбы Рамона и его людей, но определенно знал, что его подчиненные дезертировали, не убив своей пленницы. Если людям внизу было приказано смотреть в оба, то Блажка окажется в кандалах раньше, чем дойдет до середины моста. Черт, даже если бы ее не искали, ей едва ли удалось бы пройти беспрепятственно. Они ведь казнили кочевников. А что бы они сделали с одинокой полукровкой на свине?
Выругавшись, Блажка направилась на юг.
Только в добрых двух милях от Кальбарки она рискнула повернуть Паллу ближе к берегу. Темная гладь Гуадаль-кабира, великой реки Уль-вундуласа, была так широка, что ни один свин не мог ее пересечь, а ближайший брод находился в нескольких днях пути близ Топи Старой девы. Блажке пришлось проторчать у берега почти целый день, дожидаясь, пока подойдет баржа. Окликнув людей, толкавших ее шестами, и заплатив несколько монет, что взяла у Меда, она получила паром.
На борту было восемь хиляков, все в подрезанных штанах и с изъеденной насекомыми кожей, выдававшей в них жителей болот. На поясах у них висели длинные ножи, а под рукой всегда были остроги для охоты на лягушек, но ей они грозили разве что настороженными взглядами. Казалось, они больше опасались свина, чем полуорка. Блажка держала Паллу строго по центру палубы, рядом с грудой ящиков, корзин, сетей и бочек, которые болотники собирались заполнить тем, что поймают, добудут или соберут в Старой деве. Лодырин свин смиренно стоял всю дорогу, и Блажка неожиданно почувствовала себя довольной тем, что с ней был не Щелкочес. Строптивый варвар наверняка попытался бы сбросить всех в воду.
Блажка высадилась, оставив болотников с обещанными монетами, словами благодарности и внутренней мольбой о том, чтобы они забыли о ней ко времени, когда вернутся в Кальбарку продавать своих улиток и пиявок.
На противоположной стороне реки посмотрев на северо-запад, она увидела темные угрюмые гребни.
Плавленые горы.
Вероятно, некогда в Империуме эти горы называли иначе, но Блажка того названия не знала. Хребет образовывал северо-западную границу между Гиспартой и Уль-вундуласом. Кальбарка и южные подножия, хоть и были еще частью Уделья, но относились к землям Короны. Как и большинство территорий, которыми владели, вельможи довольствовались тем, что держали его в запустении, однако запрещали туда вторгаться. Обычная королевская глупость. При распределении пустоши хиляки удостоверились, чтобы ни один участок, соприкасающийся с Гиспартой, не принадлежал копытам полукровок, и тем самым создали широкую полосу земли, которую игнорировала Корона, но куда не дозволялось заходить остальным. Однако сам декрет не мог обеспечивать свое соблюдение – могли только солдаты, но их никогда сюда не присылали. До сих пор.
Полуорки Уль-вундуласа, особенно кочевники, имели давнюю традицию пренебрегать любыми запретами на передвижение, и Блажка была счастлива ее поддержать.
