– Нельзя еще, девочка, полежи пока так. – Чистяков потрогал ее лоб. Температура опять полезла вверх, быстро и высоко.
"Опять началось, – подумал он. – Лучше бы температура держалась постоянно".
Такие непродуктивные скачки только изматывают больную. Чистяков дал знак сестре, и та ввела в прозрачную трубочку капельницы новую порцию лекарств.
"Хорошо бы домой, – подумал Валерий Павлович. – Надоело все".
Сколько он уже видел больных на своем веку, скольких поднял, скольких похоронил… Но ему надо хоть несколько лет еще тянуть эту лямку. Чтобы подросли внучки, чтобы как-то устроились на работу дочери. А как хотелось на дачу! Несколько лет назад Валерий Павлович утеплил ее, сложил сам печку, обложил ее кафельной плиткой с рисунком, получилось как изразцами. Ковырялся бы он на грядках, картошку бы пек на костре, как в детстве. Им вдвоем с женой пенсии хватило бы, наверное, на жизнь. Да, страшно подумать, ведь он скоро будет пенсионером! Как пронеслась жизнь! Да ведь только недавно вышел из института! И работал, работал… Дочери уже взрослые, а ведь он помнил, как они родились, вот будто только вчера! Выйдет на пенсию – а что дальше? Жена стала все сильнее прихварывать, уже вышла на пенсию. Все равно придется где-то подрабатывать. Так тогда уж лучше не уходить. Работу он знает, к коллективу привык. Хотя эти девчонки, подумал он про Таню и Машу, своими разговорами иногда ставят его в тупик. Ну, ничего не поделаешь, придется привыкать, приспосабливаться. Его уж не переделаешь. А вот Тина – хорошая. Сегодня вдруг ни с того ни с сего поблагодарила… Да в общем-то, всем им надо спасибо сказать. Работают, трудятся, жизни не видят. График скользящий, день, ночь – и время летит. Вот как у него. Это все Аркашка Барашков шустрит, все подшучивает над ним, Чистяковым, называет "стариком", "патриархом" – а сам и оглянуться не успеет, как его догонит. Вместе с ним – и Тина, потом – Ашот. Ну а девчонки – другое поколение. Дрыхнут сейчас, наверное, без задних ног, не привыкли к такой нагрузке. Ну и пусть спят. Неизвестно, что будет завтра.
Чистяков зевнул, бросил внимательный взгляд на затихшую Нику и вышел все-таки поставить чайник. В ординаторской написал сам себе записку: принести из дома провода и вилку, чтобы поменять в старом чайнике.
"А то сгорим тут все к чертовой матери! – подумал он. Потом положил себе на тарелку маленький кусочек торта, оставшегося от праздника, а львиную долю оставил полакомиться сестре. – Девчонки любят сладкое, а мне уже давно пора худеть!" Он вздохнул и налил себе чаю. Дежурство его продолжалось.
Поколение пепси вовсе и не спало, а проводило время по-разному. Ашот и Татьяна снова ехали по Садовому кольцу, теперь в обратном направлении. Ашот хотя и устал, вызвался отвезти красавицу в ее маленькую квартирку на Ольховке. Он любил ездить по Кольцу, особенно ночью. Не заблудишься. В крайнем случае опять приедешь туда, откуда выехал, – и можно снова начать движение. Ночная Москва представлялась Ашоту освещенной паутиной дорог, по которой ползает с разной скоростью множество маленьких паукообразных, чутьем отыскивая свои пути в лабиринте радиальных и круговых нитей.
"Какой огромный город! – думал он. – И каждый должен найти в нем свою дорогу!"
Таня ехала молча, тоже думала о чем-то своем.
А на другом конце города Мышка, отпустив домработницу, доставала из посудомоечной машины вымытую посуду и расставляла ее в шкафы. Затем пришла к отцу, просматривавшему газету в гостиной, и залезла к нему на колени. Когда они оказывались рядом, сразу было видно, что этот большой мужчина и эта миниатюрная девушка – отец и дочь. У них были одинаковые лица. Только выражение круглых блестящих глаз у дочки было пытливое, радостное, а у отца такие же круглые глаза под треугольничками бровей выражали силу, недоверчивость, ум.
– Что в больнице? – зевая, спросил отец, одновременно выключая сотовые телефоны, которые трезвонили каждые три минуты и мешали разговору.
– Такие дела! – сказала Мышка. – Такое творится! – И она подробно рассказала о девочке Нике, о раненом кавказце, о повешенном, об алкаше, с которым "даже сама Валентина Николаевна не знала вначале, что делать"… В середине рассказа о том, как Таня легла на прямое переливание крови, послышался легкий храп и посапывание носом.
– Ну папочка… – укоризненно протянула Мышка и слезла с колен. – Пойдем, отведу тебя в спальню!
– Слушай, – встрепенулся отец, зевнул и мотнул головой, стряхивая сон. – Если тебе так нравится эта твоя больница, давай я тебе ее куплю со всеми потрохами!
– Да ты что! – засмеялась Маша. – Наша больница совсем не будет приносить прибыли. Она же для бедных! А вы с мамой все время учили: никакое знание, умение и вложение денег не должно пропадать зря.
– Если вложить много денег, можно постараться, чтобы она не была убыточной.
– Папа, кто же тогда будет лечить простых людей? Наша больница муниципальная, существует на бюджетные средства. А их никогда нет. У нас все оборудование двадцатилетней давности.
– Так давай купим оборудование!
Мышка задумалась, замолчала.
