Нет, уж лучше действовать напрямую. По крайней мере, если ничего не выйдет, то и винить будет некого. Но все-таки какие же мужчины идиоты! Неужели они всерьез воображают, что каждой женщине только и нужно, что выйти замуж и засесть дома среди грязных кастрюлек и капризных детей! Какая глупость! Пока женщина молода и здорова, она должна посмотреть мир, попользоваться всеми благами жизни. А уж на старости лет, если не подвернется ничего интересного, зажить в маленьком домике где-нибудь на берегу океана, скажем, на боку старушки Британии, в садике среди роз и разводить собак или кроликов. А лучше всего (если, конечно, муж оставит наследство) раз в год наезжать куда-нибудь в Монте-Карло и играть до самозабвения. Что еще может в старости так волновать кровь, если не игра?
Однако требовалось разрешить ситуацию.
– Да, – сказала Татьяна и повернулась к Ашоту. – Я хочу выйти за тебя замуж, но с одним условием: ты увезешь меня в Америку и, как только я найду себе подходящего миллионера, разведешься со мной.
– Что? – спросил Ашот. Ему показалось, он просто не понял, что она сказала.
Таня повторила. Четко, раздельно.
Ашот помолчал. Потом сказал уже совсем другим голосом:
– Тебе, дорогая, нельзя пить слишком много. Ты начинаешь нести какую-то ерунду!
– Отлично я понимаю, что говорю! – Татьяна почувствовала в его словах отчуждение, но решила идти ва-банк: – Напрягись и ты. Подумай, какая из меня может выйти жена? Я не умею и не люблю готовить, я не люблю детей и не уважаю родителей. Своих родителей я и то не люблю, а чужих, вероятно, просто возненавижу. Но я знаю, что твои родители живут в Америке и ты собираешься к ним уехать и стать гражданином Соединенных Штатов. Так увези меня к ним!
– Зачем же мне тебя к ним везти, – Ашот потряс головой, чтобы сосредоточиться, так как он не понимал Таниной логики, – если ты будешь ненавидеть моих родителей?
– Да я их и видеть не буду! Мы же не будем жить вместе. Как только я получу гражданство, ты со мной сразу же разведешься. Под любым предлогом. И я начну искать себе мужа-миллионера. Это здесь моя красота никому не нужна, а там ценителей женской красоты много.
– Что-то когда я там гостил, особенно не заметил ценителей женской красоты. Все как у нас. Много людей очень толстых, очень примитивных. Мне было там скучно. И я пока еще не решил, уезжать мне или нет.
– Так реши! – заявила Татьяна. – Хуже, чем у нас, быть не может! Я больше не могу выносить, когда какой-нибудь ублюдок мужского пола не только не пропустит в любую дверь, хотя бы в магазин, но еще норовит толкнуть и обозвать шлюхой. Я больше здесь жить не могу. Хоть убей.
– А какой смысл мне на тебе жениться?
– Ну я ведь не буду запрещать тебе, как мужу, пользоваться моей красотой. В любой момент, всегда, пожалуйста. Денег на фиктивный брак у меня нет, а то бы я уже давно отсюда слиняла. Чтобы подцепить какого-нибудь фирмача, тоже нужны деньги, хотя бы на рестораны и дискотеки. И потом, какие дискотеки, когда мне уже двадцать пять стукнуло! И какие, с другой стороны, здесь в России могут быть фирмачи? Все фирмачи или наши евреи, которые раньше уехали, а теперь вернулись, чтобы делать здесь бизнес, или американские неудачники, которых вместо престижной Европы засунули сюда, в российскую задницу. Нет, мне нужны не они. Мне нужен стопроцентный американский миллионер, лучше лет шестидесяти от роду.
– Тед Тернер, например, – сказал Ашот. – Он как раз сейчас с Фондой развелся.
– Тоже сгодится, – подхватила его тон Татьяна. – Правда, где-то я читала, что он психопат и голубой.
– Мне кажется, даже безмозглые модели и те поняли, что миллионеры на них не клюют.
– Это поняли те, кому не повезло! А те, кому повезло, наслаждаются жизнью и не кричат на всех перекрестках, что вышли замуж за стариков сугубо по расчету.
Ашот встал и методично, не спеша, начал одеваться. У Татьяны похолодело в груди. "Проиграла! Вот так всегда: скажешь правду, потеряешь дружбу! Ну что мне было соврать, что я от него без ума! Нет, дурацкая привычка – выступать с открытым забралом! Похоже, он собирается уходить. Надо держаться. Только бы не устроить истерику!"
– Ты куда? – как можно миролюбивее спросила она.
– Я не люблю иметь дело с дурами, – ответил Ашот. – А сегодня меня, видимо, бес попутал.
– Как же ты поедешь, ты же порядочно пьян? – Татьяна хотела перевести разговор на дружеские рельсы. Ничего особенного, никакой трагедии, друг с подружкой прощаются, так как не сошлись характерами.
– На трамвае, – сказал Ашот. – На прощание у меня для тебя совет. – Он уже стоял в коридоре и завязывал галстук. – Ты своему миллионеру сразу не говори, что тебя интересуют в первую очередь его деньги, а то никогда замуж не выйдешь. Там таких стервятниц, как ты, и своих много, всех цветов кожи.
– А разве я виновата в том, что государство за мои труды и знания не может обеспечить приличную жизнь и я хочу выгодно продать себя?
– Другие хуже живут, но больше ценят то, что имеют, – ответил Ашот.
