Похоже, Зверю надоели танцы вокруг… И он решил просто, по своему обыкновению, решить вопрос силой.
Все эти мысли пролетают в голове в одно страшно долгое мгновение, я успеваю испугаться до полуобморока и тут же прийти в себя.
И потому, когда распахивается задняя дверь, и на асфальт вышагивает Азат, я уже спокойна. Почти. Пальцы, намертво вцепившиеся в ремень рюкзака выдают напряжение, но лицо ничего не выражает, кроме недоумения. Надеюсь, очень на это надеюсь!
— Добрый вечер, — вежливо здороваюсь первой, как и положено подчиненной.
— Добрый… — Азат рассматривает меня, медленно скользит взглядом от удобных ботинок на сплошном ходу, выше — по строгим брюкам классического кроя, задерживается на груди, обтянутой блузой, да так надолго, что пальцы невольно тянутся к вороту, чтоб проверить, все ли пуговки застегнуты…
Азат замечает это невольное движение, усмехается довольно и хищно, наконец, поднимает взгляд к моему лицу.
— Садись, сладкая, довезу до дома.
Ох, нет! Только не это! Не это!
Очень хочется отшагнуть, да что там! Побежать хочется!
Но я сдерживаю себя, стою спокойно. В конце концов, мы в центре города, вокруг люди…
— Спасибо, я на автобусе, — отвечаю ему с достоинством, киваю и все же отшагиваю назад, под предлогом того, что требуется обойти препятствие.
Но Азат неожиданно делает мягкое, плавное такое движение в ту же сторону, что и я, оказывается прямо на моем пути, прихватывает за локоть и неумолимо тянет в машину!
Я не успеваю даже крикнуть, только рот раскрываю, глупо, словно чайка, летящая над морем.
Азат умудряется все сделать невероятно быстро!
Мгновение — и я в машине! В ужасе и оцепенении смотрю в окно, за которым спокойно и мирно идут прохожие. За которым жизнь! Моя жизнь! Та самая, которой меня сейчас лишают!
Опомнившись, остервенело дергаю ручку двери, но ничего не выходит!
— Выпустите! — кричу водителю, безмолвным истуканом сидящему за рулем. — Немедленно! Я в полицию…
Затылок у водителя совершенно каменный, словно не человек сидит, а манекен, кукла бессмысленная!
Я дергаюсь вперед, чтоб толкнуть его, ударить, возможно…
А в следующее мгновение соседняя дверь открывается и на заднем сиденье становится невероятно тесно и тяжело дышать.
Азат занимает все свободное место, вынуждая меня прижаться к двери.
И тут же сменить объект нападения.
— Выпусти! Что ты себе позволяешь? Немедленно! — я уже не боюсь, первый шок прошел, и теперь я полна ярости.
Пусть что угодно делает, я не сдамся просто так! Не сдамся! Мне домой… Меня Адам ждет! Мысль о сыне возводит мой гнев до какого-то безумного, звериного яростного уровня.
Если Зверь меня не выпустит, если хоть попробует… Попробует увезти… Я ему глаза выцарапаю! Я уже давно не бессловесная Наира, которая только шептать могла!
Он меня услышит, клянусь всем, что у меня есть! И он пожалеет!
— Не кричи, сладкая, — Азат спокойно реагирует на мои эмоции, смотрит тяжело, но вполне разумно, — я не собираюсь тебя… принуждать.
— Тогда выпусти!
— Нет.
— Что? И это не принуждение?
— Чуть-чуть… — он делает паузу, усмехаясь, сладко и порочно, словно дэв из пошлой гаремной сказки, — я же помню, что тебе… нравится.
— Нет! Не нравится! Выпусти! Меня сын ждет дома!
— Я отвезу тебя к сыну. Потом.
Это “потом” жуткой оторопью бьет по сердцу. Потом… То есть, после всего? Да? После того, как…
Я не выдерживаю, бросаюсь на него, умирая от ненависти. И абсолютно все равно мне в этот момент, что мы не одни в машине!
Азат тут же легко перехватывает мои руки, чуть наваливается, прижимая их к сиденью по обе стороны от бедер. Смотрит тяжело, оказываясь близко, недопустимо! Дышит в губы, и его дыхание обжигает.
Невольно сглатываю, силой воли успокаивая неистово бьющееся сердце, и тихо, с ненавистью цежу сквозь зубы:
— Только попробуй… Я тебе язык откушу, клянусь.
— Ты… — он не делает попытки прикоснуться губами, просто держит, обездвиживает… И тихо говорит, обжигая меня дыханием, — ты… Стала другой. Совсем. Где моя сладкая Наира?
— Умерла, — отвечаю я, — ты ее убил.
— Чем же? — Азат сводит брови, и взгляд его теперь жжет гораздо сильнее, чем жар губ у моего лица, — чем? Ты же сбежала, обманывала… Чем я тебе был плох?
— Это… Бессмысленный разговор, — я невольно отклоняюсь на спинку сиденья, стремясь хоть чуть-чуть увеличить расстояние между нашими лицами.
— Да… Бессмысленный, — соглашается Азат и неожиданно отпускает меня.
Это и в самом деле — полная неожиданность, потому что я подспудно ждала его приставаний. Ждала, что будет опять целовать, сжимать в своих объятиях, прекрасно зная, насколько я беспомощна перед ним, насколько слаба. Насколько слабо мое тело перед его жадной властью.
Раньше мне удавалось его остановить, не иначе, как чудом. Но сейчас, в замкнутом пространстве, наедине, потому что чурбана-водителя я не собираюсь считать за человека, что ему может помешать? Что может образумить его?
Но, похоже, Азат держит себя в руках куда лучше меня, потому что он спокойно разваливается на сиденье, командует водителю трогать.
