— Хотя, знаешь, — Лаура прикуривает, выдыхает дым, нервно постукивая ногтем по сигарете, — может, это и хорошо. Вовремя, главное. Никто никому ничего не обещал… Я просто играла. Да. Спасибо за поддержку, Нэй, ты самая лучшая!
Я не успеваю сказать, что вообще никакой поддержки от меня не получилось, а Лаура уже уходит, весело крикнув на прощание:
— Платье — отпад! На тебе сидит лучше, чем на мне! Забирай насовсем!
Я смущенно одергиваю опять задравшийся подол, выдыхаю и выхожу на свет. Тут же напарываюсь на внимательный черный взгляд и, неожиданно для себя, ощущаю не просто злость, ярость! Дикую, малоконтролируемую!
Братья Наракиевы просто животные! Безумные, разрушающие все на своем пути!
Моя подруга… Меня не обманешь напускным весельем, я успела увидеть боль в ее глазах!
И сейчас обидно даже не за себя, за нее! Ее-то за что?
Оркестр неожиданно начинает играть томное, страстное танго из фильма “Запах женщины”, и ко мне подходит Тодд:
— Потанцуем?
Я очень сильно сомневаюсь в своей способности танцевать танго, да и Тодд явно не мастер. Но…
— Почему бы нет? — улыбаюсь ему, подаю руку и твердой походкой выхожу на танцпол.
Взгляд Азата становится буквально убийственным, но я только выше задираю подбородок. Смотри, Зверь, я тебя не боюсь!
Мы с Тоддом пытаемся двигаться под музыку, получается не то, чтоб очень красиво, но на удивление вполне гармонично, я даже увлекаюсь. Музыка шикарная, волнующе-чувственная. Конечно, до Аль Пачино с его нежной партнершей нам далеко, но кое-что все-таки получается.
В любом случае, кроме Азата, на нас никто не смотрит. Все внимание народа — в центре, где, извиваясь и изящно вытягивая голую ножку, задирая юбку чуть ли не до нижнего белья, танцует Лаура. Она — мастер в этом деле, брала уроки танго и латиноамериканских танцев, а ее партнер, судя по всему, тоже где-то учился. Они на удивление красивая пара: оба светловолосые, стройные, превосходно двигающиеся. Одно удовольствие смотреть…
Ловлю опять на себе жесткий взгляд из ВИП-зоны, отворачиваюсь поспешно. Брать Азата, Адиль, тоже не курит. И на свою спутницу, томной пантерой раскинувшуюся рядом на диване, не смотрит.
Он напряженно всматривается в центр зала, где белый легким мотыльком порхает Лаура. Она улыбается так широко, смотрит только на своего партнера, двигается изящно и возбуждающе… И, конечно, делает это только для себя.
Я отворачиваюсь от этого душевного стриптиза, Тодд что-то говорит на ухо, мягко дыша легким спиртным ароматом в шею, я киваю, смеюсь невпопад.
А сама лихорадочно обдумываю, как бы забрать отсюда Лауру.
И самой уйти, конечно же.
Братья Наракиевы не выглядят спокойными, а это значит, что там все очень плохо.
Я. Её. Убью.
Просто встану сейчас, отправив к шайтану все логические, правильные доводы, отправив туда же высокое мнение кого-бы то ни было, просто подойду к ней и… И нет. Не убью.
Взвалю на плечо, прямо посреди танцпола, не обращая внимания на ее вопли, сопротивление и прочие мелочи. Сразу так надо было сделать, сразу! Еще год назад, когда впервые увидел! Прямо там надо было хватать и утаскивать! И под замок!
Нет!
Сначала в кровать — с ночи до утра, потом под замок! А потом опять — с ночи до утра!
И все! И не было бы моих мучений! Не было бы этого бешеного стука сердца сейчас, не было бы седых волос в бороде, не было бы постоянно ноющего к вечеру виска… Ничего бы не было. А моя русалка была бы. Со мной. Подо мной. И ребенок ее был бы мой!
Насколько, все же, было проще предкам!
Понравилась девушка, калым заплатил и забрал! И все! Все! А если нет калыма, силой увез! И тоже все! И женщине в голову не приходило артачиться, бежать, вообще переживать по поводу того, что что-то не так! Все было так! В силах мужчины было сделать, чтоб все было так!
А сейчас…
Сейчас я пожинаю плоды своей мягкотелости, своей неуверенности. И глупости, куда же без нее.
Моя женщина танцует с другим. Моя женщина не хочет меня видеть, не хочет ко мне прикасаться! Боится! Я для нее — Зверь! Она не хочет ничего со мной общего иметь! Она настолько ничего не хочет, что сбежала от меня, едва представилась возможность, и легла в постель к другому! И родила от него ребенка! Это мог бы быть мой ребенок… Мой!
— Брат, осторожно, кресло сломаешь, — хрипло комментирует мое состояние Адиль, не отводя взгляда от танцующей посреди танцпола пары: девушка в белом, словно длинноногий мотылек, невероятно развратный мотылек, надо сказать, но это уже не мои проблемы. И высокий мужчина, очень неплохо ведущий ее в танго. Наверно, это даже красиво выглядит. Брату не нравится, но тут я его понимаю. Мне тоже не нравится.
