— Я буду командовать теми, кем пожелаю, поняла? Сюда иди!
— Нет!
— Да!
Мой взгляд случайно падает в зеркало, находящееся прямо напротив приоткрытой двери и отражающее происходящее в туалетной комнате.
И я вижу, как Адиль резко тянет к себе сопротивляющуюся Лауру и жестко перехватывает ее за горло…
Ее глаза в зеркале горят бешено и жадно, а голова податливо запрокидывается. Адиль стоит спиной, и я вижу только его напряженные плечи, обтянутые дорогим пиджаком, большую ладонь на белом нежном горле подруги и слышу низкое горловое рычание, с которым он склоняется к беспомощной Лауре.
Это такая… Возмутительная, порочная картина, что меня изнутри заливает жаром смущения и злости.
Он… Он ее принуждает! Заставляет же! Это надо прекратить!
Я бросаю телефон в сумку и поднимаю руку, чтоб толкнуть дверь и прийти на помощь подруге, но не успеваю!
Меня перехватывают за уже занесенную ладонь, разворачивают вокруг своей оси, и в следующее мгновение я ошеломленно утыкаюсь лицом в такую знакомую широченную грудь, пахнущую горьковатым тяжелым парфюмом вперемешку с вишневым кальянным ароматом.
Уже понимая, кто меня схватил, хочу закричать, но опять не успеваю!
Жесткая ладонь плотно, надежно запечатывает рот, а руки крепко перехвачены сзади. Ни мычать, ни шевелиться!
Только глаза бессмысленно округляю на мощную шею в расстегнутом вороте рубашки. Вижу, как мерно и сильно бьется жила на ней. Выше — черная короткая борода, сомкнутые плотно губы, чуть расширяющиеся ноздри породистого носа и довольно прищуренные яростные глаза.
— Чш-ш… Не мешай им, сладкая… — шепчет мне Зверь, а затем мягко и неотвратимо увлекает прочь от туалета, где уже не слышно голоса Лауры, и только Адиль что-то говорит едва уловимо на нашем родном языке. Я не различаю, что, просто мозг воспринимает знакомые гортанные слоги. И больше ничего.
Я хлопаю ресницами, извиваюсь, пытаясь беспомощно выкрутиться, но бесполезно!
Азат вместе со мной шагает все дальше и дальше, в коридоре ни одной живой души, никто мне не может помочь!
Сердце выскакивает из груди, я не могу дышать, в голове мутнеет, Азат уже не ведет, а практически несет меня прочь.
Я ничего не вижу, прижатая к его груди, только слышу мерный стук сердца и тяжелый обволакивающий шепот:
— Нам есть, о чем поговорить без свидетелей, правда, сладкая?
Всевышний, сколько тут, в этом клубе с незамысловатым названием, укромных уголков! Я и не предполагала, когда в первый раз приходила, что окажусь в одном из них!
Если бы знала, какой будет сценарий у сегодняшнего вечера, выбрала бы что-то максимально огромное и просматриваемое со всех сторон… Хотя, что бы помешало в таком случае Азату просто утащить меня в машину?
Ничего. И никто.
Но в том случае был замечательный риск наткнуться на коллег, при них Азат бы не стал… Я надеюсь, не стал бы.
А сейчас мы никого не встречаем на всем протяжении довольно длинного и хорошо освещенного коридора.
Для меня эти метры пролетают мгновенно, только и успеваю, что быстро перебирать ногами. Вырываться в такой ситуации бесполезно, только силы потрачу. А они мне еще нужны будут!
В итоге, когда мы оказываемся наедине в небольшом помещении с массивными кожаными диванами и странной конфигурации лампами по углам, я уже могу более-менее нормально соображать. Азат отпускает меня, чтоб закрыть дверь на замок, я пользуюсь этим мгновением, оглядываясь в поисках чего-нибудь, чем можно себя защитить. Не нахожу, конечно же.
Тогда просто отшатываюсь подальше, в проем между двумя диванами, выставляю вперед руки.
Естественно, это никакая не защита, и Азат легко ее преодолеет, но… Но очень хочется верить, что у него тоже не до конца мозги отключились, и нам удастся выйти из этой глупой ситуации без существенных потерь. С моей стороны. С его-то стороны — сплошь прибретения…
Азат медленно осматривает мою напряженную фигуру, останавливается на вскинутых в защитном жесте руках, усмехается:
— Что, настолько страшно?
— А ты сам как думаешь? — сухо отвечаю я, стараясь не терять присутствия духа. Мы разговариваем! Это уже хорошо! — Выпусти меня! Я должна помочь Лауре!
— Не надо им мешать, они сами разберутся, — кривится Азат.
— Не разберутся! Он ее изнасилует просто и все! — срываюсь я на крик. Как все просто для него! Для них!
— Ну да… Смотря кто кого еще изнасилует…
Азат проходит от двери, садится на диван, опирается на колени локтями, складывая ладони в замок перед собой, смотрит на меня в упор.
— Сядь. Не бойся, не трону.
— Твои обещания…
— Я их когда-то не выполнял?
О, а вот и злоба… Неприятно Зверю, что я могу усомниться в том, что он держит слово. Болезненное самолюбие…
— Ты обещал перед лицом Всевышнего, что будешь любить меня.
У меня тоже болезненное самолюбие.
Азат молчит, взгляд его становится невероятно, просто жутко тяжелым. Придавливает меня могильной плитой к полу, не пошевелиться!
— То есть… Ты сейчас меня упрекаешь в том, что я… Не любил тебя? — последнюю фразу он рычит. Громко и страшно.
Но я не боюсь. Смотрю ему в лицо, выпрямившись. И только ладонями себя обхватываю в невольной попытке защиты.
