Хотя Кэти по-прежнему не разговаривала с ним, Дон вскоре получил наглядное доказательство ее существования. Она пристрастилась к рисованию. Хотя Дон и прежде видел, как Дороти -- он по-прежнему мог думать об этом теле только как о Дороти -- читает детские книжки или играет с куклами (последнее зрелище он переносил особенно тяжело), он не мог отделаться от ощущения, что это делает его жена, в крайнем случае -- его жена для Кэти, но никак не сама Кэти. Однако рисовать Дороти не умела и не занималась этим с детства; теперешние же картинки, выходившие из-под ее карандашей и кисточки, были пусть и по-детски примитивными, но явственно выдавали талант и с каждым разом становились все лучше. Главное же -- все они создавались левой рукой, в то время как Дороти была стопроцентной правшой.
Вскоре Дороти заявила, что Кэти следует серьезно учиться рисованию. Так как и взрослая, и детская студия отпадали, Дону пришлось -- хотя он был далеко не в восторге от этой идеи -- раскошелиться на частного учителя. Художника звали Полак, и ему еще не было сорока. Дону не понравились не только грядущие расходы, но и мысль о том, что его жена будет подолгу оставаться наедине с этим человеком; он, правда, не думал, что теперь Дороти подпустит к себе кого-либо, и все же почувствовал себя гораздо спокойнее, когда узнал, что Полак -- гомосексуалист.
Полаку была изложена полуправда: мол, Дороти попала в аварию, и в ее поведении могут наблюдаться некоторые странности, но в целом она вполне нормальная. Было сказано также, что Кэтрин -- ее второе имя. Поначалу Полак взялся за дело без особой охоты, мысленно окрестив Дороти "дамочкой, у которой не все дома", однако ее незаурядный талант быстро заставил его изменить свое мнение. Прежде ему еще ни разу не приходилось видеть столь способной ученицы.
-- Ты здорово рисуешь, Кэти, -- сказал Дон, рассматривая ее работы. Он был почти искренен. Рисунки и впрямь были хороши, и это было ясно даже такому профану в живописи, как он. Вот только... они ему не нравились. Может быть, потому, что краски были слишком яркими, а контуры -- слишком резкими. А может быть, просто потому, что автором этих работ была Кэти.
-- Дочка, что надо сказать? -- Дороти произнесла это вслух, демонстрируя мужу, что не оставляет попыток наладить диалог между ним и Кэти. Однако она давно уже делала это скорее для порядка, нежели желая добиться результата.
Вдруг левая рука жещины протянулась вперед и с неожиданной силой схватила Дона за запястье. Тот вздрогнул и попытался отдернуть руку.
-- Оставь меня в покое, Дон, -- сказали губы его жены. -- Оставь в покое меня и маму! Ты чужой, и ты сам знаешь, что ты чужой!
Дон встал, не говоря ни слова, набросил куртку и вышел. Он направился прямиком в бар и в тот день впервые основательно напился.
"Кэти, ну зачем ты с ним так? "
"Ты слишком добра с ним, мама. Он ненавидит меня! "
"Дочка, ты преувеличиваешь... "
"Не надо лукавить, мама. Ты же знаешь, как я не люблю неправду. И ты не хуже меня знаешь, как он ко мне относится. Его чуть не стошнило, когда я до него дотронулась. "
Дороти промолчала. Это была правда.
"Он хочет, чтобы я умерла. "
Первым движением Дороти было возразить, но она вновь вынуждена была молча согласиться.
"Мы должны избавиться от него, мама. "
"Ну... -- протянула Дороти, -- не думаю, что развод сейчас был бы лучшим выходом... "
"Нам ведь никто не нужен! Только я и ты! "
"Видишь ли, дочка, Дон неплохо зарабатывает. А мне, по правде, не хочется возвращаться к работе секретарши. Да и тебе было бы скучно наблюдать весь день, как я принимаю электронную почту и рассылаю факсы. "
"Мы что-нибудь придумаем. Главное, что ты его больше не любишь. "
"Ну... вообще-то мне его жалко. "
"Это пройдет, мама. Это пройдет. "
Не прошло и полугода с начала занятий Кэти живописью, когда Полак всерьез заговорил об организации ее персональной выставки.
-- У вас удивительный талант, Кэтрин. Мы сделаем сенсацию.
-- Мы заработаем много денег? -- заинтересовалась Кэти.
-- Ну, возможно, не сразу... -- Полак в который раз улыбнулся детской наивности этой женщины, -- вы понимаете, художников много, и для того, чтобы твои картины пошли нарасхват, одного таланта недостаточно. Нужно пробиться, сделать себе имя... Для начала хорошо уже то, что вас заметят. О вас напишут два-три критика, к чьим словам прислушиваются... потом...
-- А если у меня уже есть имя? Если я знаменита на всю Америку? На весь мир?
-- Правда? -- Полак с улыбкой склонил голову набок.
"Кэти, не надо! "
"Мама, я знаю, что я делаю! Не мешай! "
-- Вы читали про "Сандру Д. -- две в одной"?
(Именно такое прозвище присвоила ей -- точнее, им -- бульварная пресса. )
-- Так вы хотите сказать, что вы...
-- Да. Я Кэти. А Дороти -- моя мать.
-- Это правда, мистер Полак. Кэти -- моя дочь. А сама я совершенно не умею рисовать.
Полак даже не выглядел особенно удивленным.
