Дороти тоже приняла идею мужа с энтузиазмом, и поначалу все шло хорошо. От внимания Дона, впрочем, не укрылось, что Дороти положила в чемодан детские книжки, но он ничего не сказал. Они прилетели во Флориду утром, остановились в том же отеле и даже в том же номере, что и три года назад, днем купались, валялись на пляже, потом навестили местный аквапарк и посмотрели шоу с дельфинами и косатками, потом был великолепный ужин в ресторане и прогулка по набережной под большими яркими звездами южного неба... Дороти много шутила и смеялась, казалось, что и впрямь вернулось прошлое, и всего того страшного, что произошло за последний год, никогда не было...
Около полуночи они вернулись в номер. В этом номере у них когда-то все произошло в первый раз -- в семье Дороти придерживались строгих нравов, и для нее было делом принципа сохранить девственность до свадьбы. Дон, в свою очередь, ни разу не изменил ей -- в том числе и после аварии. Хотя нельзя сказать, что в эти долгие месяцы он, что называется, похоронил себя ради больной жены -- нет, ему случалось и бывать на вечеринках, устраваемых коллегами по работе, и ездить на охоту с приятелями -- но все это время он неукоснительно хранил верность Дороти и полагал, что вполне заслуживает награды. Уже не в силах сдерживаться, Дон положил ей руку на грудь и принялся расстегивать платье.
-- Дон, перестань! -- Дороти вырвалась и отступила.
-- Ах ты моя недотрога...
-- Дон!
Он остановился. Дороти не играла, в глазах ее читалось искреннее возмущение.
-- Но, Дороти... -- он сделал еще один шаг вперед, и она невольно отступила в сторону кровати. -- Доктор сказал, что нам можно...
-- Причем тут доктор?
Он чувствовал, как из его вожделения вырастает злость. Он схватил жену и повалил на кровать.
-- Слезь с меня, животное! Как ты можешь! При Кэти!
Дона словно окатили ведром ледяной воды. Он выпустил Дороти и отступил, затем осторожно присел на край кровати.
-- Дороти, -- негромко сказал он, -- Кэти умерла. Ты ведь знаешь, что ее больше нет.
-- Ты испугал ее, Дон, -- Дороти, казалось, не слушала. -- Она плачет.
Он попытался взять себя в руки и вспомнить, что когда-то читал о психических расстройствах.
-- Я не вижу Кэти, -- сказал он, демонстративно оглядываясь по сторонам. -- Где она? Покажи мне ее.
-- Ты и не можешь ее видеть, -- ответила Дороти, явно раздраженная его глупостью. -- Кэти здесь, -- она показала на свою голову.
-- Это не шизофрения, Дон, -- доктор Брайан избегал смотреть ему в глаза. -- Все гораздо сложнее. Мы использовали при обследовании самый чувствительный томограф, не имеющий аналогов в мире; он позволяет обнаружить даже отдельные синаптические связи... Сканирование показывает, что новая часть мозга Дороти, включая и те небольшие фрагменты, что относятся к левому полушарию, а также область, лежащую на границе с сохранившейся частью правого полушария, образуют практически замкнутую систему. То есть межнейронные связи между старым и новым мозгом значительно менее развиты, чем связи внутри старого и нового мозга, которые, в свою очередь, имеют весьма сходную топологию...
-- Короче, что все это значит?!
-- Это значит, что Кэти -- не плод больной фантазии вашей жены и не ипостась ее личности в духе Джекила и Хайда. Кэти существует реально. Новая часть мозга Дороти -- это самостоятельная человеческая личность.
Дон испытал острое чувство, что он -- персонаж какого-то дурного фантастического рассказа.
-- С анатомической точки зрения, -- продолжал объяснять Брайан, -Дороти и Кэти -- нечто вроде предельного случая сиамских близнецов: два мозга в одном черепе. Каждый из них -- лишь половина нормального, но, как я уже объяснял, это не мешает существованию полноценной личности. С точки же зрения психики, равно как и хронологии, Дороти действительно права, считая Кэти своей дочерью. Хотя физический возраст Кэти -- всего несколько месяцев, ее умственный уровень соответствует почти четырехлетнему ребенку, и она продолжает быстро развиваться. Это неудивительно, учитывая, что ее мозг находится в постоянном прямом контакте с мозгом матери, что, конечно же, куда эффективнее традиционных форм обучения...
-- Ее уровень вы тоже определили с помощью томографа?
-- Нет, Дон. Я разговаривал с Кэти.
-- И... на что это похоже?
-- Голос у нее, естественно, как у Дороти -- ведь она использует те же голосовые связки. Только интонации, словарный запас и сами фразы детские. Об уровне развития я уже сказал. Кэти правополушарна, а значит, у нее яркое образное мышление и сильно снижена способность к абстракции. Математика из нее никогда не выйдет, зато может получиться прекрасный художник или музыкант. И она левша.
-- Бред какой-то... -- пробормотал Дон. -- Если все это правда, почему Дороти доселе не рассказывала мне об этом? И почему эта самая Кэти никогда не разговаривала со мной?
