Но Мария Павловна Бестужева поставила крест на своей личной жизни семнадцать лет назад, когда умер дедушка Яна. Она была его второй женой, и с ней деду повезло, в отличие от родной бабки Яна.
— Я сам только на днях узнал, — улыбнулся Ян, — вот мама и посоветовала подарить ей котенка. Лика, так зовут мою дочь, — Бестужев махнул вилкой, поясняя и чувствуя гордость, — собирает статуэтки с кошками, вот я и решил, что это хорошая идея и Анжелике понравится.
— Ага, — глаза женщины хищно загорелись, — что пошло не так?
— У Майи аллергия на кошек. Майя — это…
— Мать Лики, я так полагаю.
— Генетически она ее тетя, — Ян поморщился, поспешив поправить тетю Машу. Сам не понимая почему, но Бестужев чувствовал потребность оправдаться.
Он не спал со Смоленской-младшей. Даже знаком до прошлой недели с ней не был. Но кто угодно со стороны решил бы, конечно же, иначе: Ян — папа Лики, Майя — мама Лики. А значит, других вариантов нет.
Почему-то до этого момента Ян даже не задумывался об этом. До мыслей посторонних ему не было дела, но тетя Маша не была посторонней. Можно сказать, именно она одна и сберегла дело деда и все, что от него осталось. Яков Бестужев умер внезапно. Даже не переписав завещания, которое было сделано еще до того, как тот женился во второй раз, и до того, как на свет появился Ян. В общем, все досталось матери Яна.
Бизнес был не настолько крупным, как сейчас, и затрагивал намного меньше отраслей развлекательной индустрии, только пару тренажерных залов, ресторанов и один торговый центр, но все же ими нужно было управлять. Мать не смыслила в этом ни черта и по собственной глупости и наивности чуть было не переписала все на отца Яна. Да и кто бы стал сомневаться в человеке, с которым живешь уже семнадцать лет. Вот и она не сомневалась.
А тетя Маша случайно подслушала телефонный разговор отца Яна с любовницей. Причем там была не просто любовница, а полноценная вторая семья, которую он клятвенно заверял, что от дурочки Эммочки ему нужны только ее денежки, не зря же почти двадцать лет пахал на ее принципиального отца еврея. И даже до сына ему не было дела. Ведь тот пошел совсем не в его породу.
Мать тете Маше не поверила, обвинив ее в зависти и корысти. И женщина пошла тогда к Яну. Ему только исполнилось на тот момент шестнадцать, в жизни он не смыслил ни черта. Но тете Маше поверил и обратился к отцу Степана, а тот уже тогда был серьезным человеком в структурах, тогда еще подполковником, это сейчас отец Степана носил генеральские звезды. Но уже тогда он без проблем подключил своих ребят, и очень быстро выяснилось, что и смерть деда не была такой уж внезапной.
Отца Яна с шумом посадили, а все когда-то "друзья" деда налетели на оставшуюся без управленцев компанию. Руководители подразделений, входящие в совет директоров, только и делали, что пытались ухватить каждый себе кусок побольше. Ну еще бы, если во главе всего этого хаоса встала Эммочка-дурочка — именно так ее и называли благодаря мужу.
Кстати, мама с ним так и не развелась, он умер на зоне, а мать фактически осталась вдовой, очень гордясь этим статусом. Сам же Ян начал тогда безбожно прогуливать школу, пытаясь хоть как-то разобраться в делах фирмы. Прав на подпись и прочее он, конечно же, не имел, но старался безумно. Там же с ним целыми днями пропадал и Степан, для которого это было скорее новым неожиданным развлечением, от которого друг очень быстро устал, потому позже так и не пошел в большой или даже мелкий бизнес. И все же у них получилось тогда выплыть. Они уже втроем: тетя Маша и сопливые Ян со Степаном — практически тащили Эмму Бестужеву в офис и заставляли расписываться в тех местах, что они ей указали.
Школьные аттестаты и Ян, и Степан получили только благодаря отцу второго. После чего Степа пошел в армию, а Ян наконец-то стал совершеннолетним и встал у руля дедушкиного бизнеса окончательно. Да, его мать все еще была председателем совета директоров. Но это оставалось лишь формальностью. Сам же Ян с тех пор только и делал, что работал целыми днями. У него был четкий график, и даже на секс было выделено определенное время, такое же, как на тренажерный зал. Для Яна это было примерно на одном уровне потребностей. Сбросить напряжение в зале и сбросить напряжение в постели. Все.
И Бестужеву нравился свой забитый и расписанный практически по часам график, от которого он никогда не отступал — вплоть до прошлой недели.
— А где мать девочки? — настороженно спросила тетя Маша, практически вырывая Яна из воспоминаний.
— Там все очень сложно. — Ян тяжело вздохнул, с удовольствием проглотил очередной кусочек творожной запеканки, которая буквально таяла во рту, и поведал тете Маше о том, как непросто пришлось Майе и Лике. А еще почему так сложилось, что сам Ян о дочери совершенно не знал.
— Кошмар какой! — по окончании его речи выкрикнула тетя Маша и даже ругнулась, совершенно не по-женски так. — Ты родил ребенка от эскортницы! Яша, наверное, в гробу перевернулся, узнав об этом! Какой ужас.
— Ну, во-первых, Лику рожал не я. — Яну стало отчего-то очень смешно.
