Вот ещё. Хочу и страдаю. Ничего она не понимает, так же как Алиска.
После плотного обеда прилегла лицом к стенке, чтобы ещё немного пострадать перед тем, как сойти с поезда.
Когда оказалась на перроне, никто меня не встретил, хотя я заранее предупреждала, что приеду. Не было ни мамы, ни папы. Я села на чемоданы и расплакалась. Никому я не нужна, получается. Даже собственным родителям.
— Полина! — услышала я голос мамы за спиной, когда находилась в самом разгаре своего горя. — Ой, прости, что опоздала, доченька. Столько дел навалилось… чего ты плачешь-то, а?
— Меня никто не люююбит, — провыла я, уткнувшись в плечо матери.
К нам вальяжно подошёл отец, переваливаясь с ноги на онгу. Он вечно опаздывает, так же, как и я. А вот Артем никогда не опаздывает. При мыслях об Артёме я заревела ещё сильнее.
— Ну и потоп, — покачал головой отец. — Чего это она?
— Говорит, что не любит никто ее, — проворковала мама, поглаживая меня по голове.
Они даже не спросили, почему меня никто не любит! Сегодня меня окружают одни черствые люди. Ну невозможно же так жить. Тёёёмааа…
— Ну, не любит и не любит, — пожал плечами отец, — в жизни и не такое случается. Давай, подбирай пожитки и домой. У нас праздник.
— Какой праздник? — отирая нос, спросила.
— Ну, мы же тебя не любим, значит, и говорить не обязаны, — усмехнулся отец, подхватывая мои чемоданы.
— Ну пааап, — начала я ныть, как в детстве. — Ну я же просто так сказала. Какой праздник-то?
Мне стало даже интересно. Какое событие заставило их опоздать на встречу единственной и горячо любимой дочери? У них что, появился кто-то дороже меня? Везде какая-то несправедливость. Я быстро просеменила, пытаясь успеть за широкими шагами папы. Мы с мамой были худенькими и низкими, иногда папа нас называл «гномами». Отец же был высоким и крепким, и часто катал меня на своих широких плечах в детстве.
Всю дорогу родители были какими-то неестественно весёлыми, перекидывались глупыми шуточками и совсем не замечали мою кислую физиономию, какой бы несчастной я не старалась выглядеть перед ними. Это возмущало меня до глубины души. Никакого сострадания моему разбитому сердцу.
Только они совсем не знали, что я рассталась с Артёмом, а до этого ещё и не знали, что мы с ним переспали. Божечки, как же стыдно… покраснела, вжавшись в кресло и постаралась сделать вид, что меня здесь нет.
— Ну, вот и приехали, — вальяжно сказал папа, выгружая чемоданы из машины. — Полька, беги наверх. Мы с мамой сейчас поднимемся.
— У меня ключей нет.
— А там не закрыто.
— Дома кто-то есть? — с удивлением спросила я.
— Да, родственничек подъехал. Будущий…
Пожав плечами, я поднялась наверх. Мы жили на седьмом этаже, прямо над парком. Обожала этот район. Окна моей комнаты выходили как раз на густую шапку деревьев, здесь и дышалось легче.
Когда я зашла в перегородку, меня посетило странное предчувствие… Когда открыла дверь, оно усилилось десятикратно. Уже подходя к гостиной я заметила разноцветные шарики, накрытый стол и…
— Ооооо! — вырвалось у меня из груди, когда я увидела улыбающегося во все свои тридцать два Артема, держащего в руках открытую коробочку с кольцом.
— Любишь ты квесты устраивать, Поль, — засмеялся Тема, вставая на одно колено. — Я надеюсь, на этот раз не откажешь? А то на тебя поездов не напасешься…
— Ой, что-то мне поплохело, — сказала я, начиная сползать по стенке.
Артем кинул коробку на стол и подхватил меня на руки. Я распахнула глаза, стараясь сделать максимально страдальческий вид, но почему-то не могла не улыбаться.
— Артем, если ты делаешь это только ради того, чтобы я не страдала, то мне такой жертвы не нужно, — прошептала я, нежась в его объятьях.
— Люблю я тебя, дурочка, давно уже люблю.
— Это как? — округлила глаза я, вставая на ноги.
— Ещё лет десять как это понял, — пожал плечами Артем. — Помнишь, я спрашивал, что было бы, если бы мы были вместе?
— Ой! — я прикрыла руками рот от удивления. — Так ты не шутил? Ты это серьезно что-ли говорил?
— Ну да.
— Так значит Алиска права была, — вдруг осенило меня. — Они говорили, что ни один нормальный мужик меня терпеть не будет, если только не полюбит.
— Я, конечно, против советов подружек, — важно ответил Артем. — Подруги — зло в делах сердечных, но в данном случае не могу с ними не согласиться.
— Тема! — возмутилась, — Ну как можно так говорить... Слушай, а почему ты мне не сказал, что у тебя все серьезно ко мне?
— Не ты одна у нас трусишка.
— Это ты виноват, что я шесть лет с тираном жила! — я с досадой стукнула Артема по плечу кулачком.
— Ага, давай, скажи ещё, я был бы виноват, если бы ты ребенка родила от первого встречного.
— Да, виноват! — смеясь, ответила я, уже хватаясь за коробочку с кольцом. — Это предложение?
— Ну как видишь, — пожал плечами Артем. — Поль, давай быстрей соглашайся, я с работы только на пару дней отпросился. Билеты на самолет куплены на послезавтра.
— Что, на двоих? — поразилась я.
— Ну да.
— Ты что, уверен был, что я не откажу?
— Ну чего ты опять начинаешь…
— Ой, все-все! — пошла на попятную я, довольная как слон. — Согласная я тогда, — улыбаясь, ответила.
