— Что значит не выпускать? – завожусь с пол оборота. Раздраженно буравлю взглядом того, кто посмел встать на моем пути.
Меня буквально трясет. При других обстоятельствах, скорее всего, я бы и не стала связываться с этим верзилой, но сейчас, когда у меня на руках голодная дочка, все меняется!
Я готова не просто возмущаться, а рвать и метать. Раньше, до появления Евы, я даже не подозревала, какие во мне таятся силы!
— Пустите! – цежу сквозь зубы, прижимая Еву сильнее к груди.
— Нельзя, указ Максима Мансуровича. – Непреклонно отвечает «шкаф», останавливаясь безразлично пустым взглядом на моем покрасневшем от волнения лице.
Резким движением руки откидываю с лица, выбившиеся из небрежного пучка светлые пряди волос. Да что же это за произвол такой?!
Пытаюсь подавить в себе волну все смещающей ярости, но эмоции вырываются наружу.
— Послушайте! Не знаю как вас…
— Владимир. – Поспешно представляется охранник Максима, продолжая загораживать своим мощным телом выход из квартиры.
— Владимир, мне глубоко плевать на приказы Максима Ман…— тычу с силой пальцем, в широкую грудь охранника, но запинаюсь на полуслове, осознавая, что моя гневная тирада, предназначена совсем для другого человека.
Смотрю в холодные глаза и понимаю, что кроме потерянного времени, этот диалог ничем путным не закончится. – Мне нужна смесь!
В блеклых глазах охранника не нахожу даже проблеска понимания.
— Смесь для ребенка, – поясняю, догадавшись, что верзила похоже даже не понимает, о чем вообще идет речь.
Наконец мне удается привлечь внимание этой гориллы. Что-то похожее на смущение искажает его крупные грубые черты лица.
Мышцы спины мгновенно тут же расслабляются. Кажется, я смогла достучаться сквозь эту непроницаемую стену. Протянув руку в уверенном жесте вперёд, я требовательно произношу:
— Дайте телефон, мне нужно позвонить Максиму Мансуровичу.
Видя заминку секьюрити, упрямо поднимаю подбородок:
— Немедленно! Я думаю, он не будет рад, узнать, что мне препятствуют в том, чтобы покормить нашу дочь.
Впервые пользуюсь именем Садулаева в своих целях.
Ева, ощущая мое волнение, кривит обиженно губки, округлый подбородок малышки дрожит.
У мужчины от этого зрелища сдают нервы, и он поспешно тянется пальцами к карману классических черных брюк. В руке Владимира, мелькает большой смартфон, размером с лопату. На секунду даже становится смешно. Очень уж это выглядит по-гротески, хотя какая рука, такой и телефон. Бросив на меня взгляд из-под густых бровей, мужчина пожимает массивными плечами, словно стараясь смягчить свои слова:
— Ангелина Алексеевна, пройдите пожалуйста в помещение. Я улажу этот вопрос, обещаю.
Я возмущенно открываю рот и охранник тут же добавляет:
- Пожалуйста, мне очень нужна эта работа. Я разберусь с проблемой в течении нескольких минут.
Без лишних слов, я исчезаю в узком коридоре квартиры. Держат взаперти, словно беглую преступницу! Звонок и то не дали сделать… Чувствую себя, словно животное, запертое в клетке.
Последующие пятнадцать- двадцать минут, я прислушивалась к каждому шороху за дверью. Нет ничего тягостней и мучительней ожидания. Негромкий стук в дверь, заставляет меня поспешно повернуть несколько раз ключ в замочной скважине.
— Вот. Здесь все необходимое, – Владимир протягивает мне большой бумажный пакет, заполненный всякой всячиной. Удивлённо заглядываю внутрь. Памперсы, погремушки, пустышки…
— Зачем так много!? – срывается с губ, когда замечаю несколько баночек смеси разных фирм.
— Указ Максима Мансуровича. – Откликается, словно эхо Владимир. Мужчина смущенно несколько раз проводит рукой по коротким, как у ежика иголкам волосам, слегка припорошенных сединой. – Вы меня извините, Ангелина Алексеевна, я не сразу понял.
— Все хорошо, спасибо. – Дарю несмелую улыбку охраннику, поднимая пакет. – Вы меня тоже извините, я сильно разнервничалась, ребенок плачет, а тут еще даже выйти нельзя в магазин.
— Да я ж, вот… столько лет прошло, когда дети маленькие были. – Запинается мужчина. Впервые, лицо мужчины дрогнув смягчается. – А внуков пока и нет.
Владимир кивает в сторону Евы, что крутит в пухлых ручках мой сотовый телефон.
— Сколько малышке?
— Почти три месяца. – откликаюсь, спеша на кухню. Терпение малышки не железное, я уверена, еще пару минут и скандала не избежать.
— Ангелина Алексеевна, - тон Владимира становится серьёзным, мужчина идет следом за мной, - планы поменялись, Максим Мансурович, попросил меня отвезти вас домой.
Ангелина
Невидящим взглядом смотрю через тонированное стекло автомобиля. Мой указательный палец медленно движется следом за крупной дождевой каплей, которая ползет с обратной стороны кристально-чистого окна.
Тяжело вздыхаю.
Боюсь задохнуться от грусти, но тут же успокаиваю себя. Рано или поздно все, что случилось между мной и Максимом, встанет на свои места, выстроится в единую схему, словно сложные кружева. Вот тогда, все будет понятно: зачем это было нужно и чего дальше ожидать от Садулаева.
За окном мелькают калейдоскопом деревья и одиноко стоящие на большом расстоянии друг от друга коттеджные дома.
