В России же, когда вводилось регулярство[359] (при Петре I), – писал Потемкин императрице, – вошли офицеры иностранные с педантством тогдашнего времяни, а наши, не зная прямой цены вещам военного снаряда, почли все священным и как будто таинственным. Им казалось, что регулярство состоит в косах, шляпах, клапанах, обшлагах, в ружейных приемах и прочее. Занимая себя таковой дрянью, и до сего еще времяни не знают хорошо самых важных вещей, как-то: маршированья, разных построениев и оборотов, а что касается до исправности ружья, тут полирование и лощение предпочтено доброте, а стрелять почти не умеют.
Словом, одежда войск наших и амуниция таковы, что придумать еще нельзя лучше к угнетению солдата, тем паче, что он, взят будучи из крестьян, в тридцать лет уже почти узнает узкие сапоги, множество подвязок, тесное нижнее платье и пропасть вещей, век сокращающих. Красота одежды военной состоит в равенстве и в соответствии вещей с их употреблением. Платье должно служить солдату одеждою, а не в тягость. Всякое щегольство должно уничтожить, ибо оно плод роскоши, требует много времени и иждивения и слуг, чего у солдата быть не может (примеч. dxci).
Латинское слово
В русской науке жертвой вводимого Петром I регулярства стал живой великоросский язык ученых. Однако удар по русской ученой речи в начале XVIII в. не был столь сокрушительным, как поражение, нанесенное ей в XX в., когда силу удара многократно усилили СМИ[360] для неграмотных – радио и телевидение. Их отсутствие смягчало урон от нашествия греческих слов из Византии, немецких из туманной германской учености и французских из острого галльского гения рабов-учителей, захваченных в плен во время войны 1812 г. Однако каждый такой удар вызывал разделение привычных для русской совести понятий.
В советских словарях русского языка появляются примечания «просторечный», «разговорный», «устаревшее» и др. Матерные слова, которые русскими людьми используются очень часто, получили наименования «нецензурных» и отсутствуют в словарях. Их даже запретили законом в 2014 г.[361], грозя нарушителям денежными поборами (примеч. dxciv).
За матерные слова пострадал еще М.В. Ломоносов.
