99. Этот год, если бы существовало какое либо состязание и суд для годов, как для атлетов, я полагаю, одержал бы победу по приговору всех судей. Конечно, многие приняли консульство, многие да примут, но этот первый во время монархии. Итак, если Сапфо лесбийской ничто не помешало молиться, чтобы ночь для неё затянулась вдвое, пусть и мне дозволено будет молить о подобном: «Время, отец года и месяцев, продли для нас этот год как можно дольше, как когда, при зачатии Геракла, ты протянул ночь, и вообще продли государю жизнь сверх предела её у Солона, считая собственною честью старость доблестного царя». 100. Молю этого и, сверх того, чтобы войско наше пообедало в Сузах, при чем персы услуживали бы им как виночерпии. Этого подобает молить, этого полное основание ожидать. С помощью бога двинемся и сами.
101. Так даруй же свободу всем дельным и самым добронравным рабам, которых должно считать настолько более счастливыми, чем тех, которых когда то ударяли в знак освобождения, насколько последние счастливее тех, кто умерли в рабстве. Им изменяет их общественное положение муж, начавший дело освобождения с себя самого и не допустивший владычеству похотей водвориться в душе. 102. И они в выгоде сравнительно с освобожденными от рабства в других местах величием консула, а из тех, что освобождены при консулах, добавлением титула императора, в свою очередь из тех, что при государях, превосходством нынешнего,
Так не видали торжества, подобного здешнему, ни очи людей, ни богов.
1. «Ты явился, светик Телемах». До сих пор мне должно использовать стих, но дальнейшее Евмею подходило сказать, а мне уже нет, так как «увидать тебя я обещал себе», при том и победителем, и сладившим со всеми теми предприятиями, о которых все твердят.
2. Будь же уверен, что мысль всех, все речи от прежде прославляемых ты заставил обратиться вместо них на себя и ни события до троянской войны ни самая эта десятилетняя война, ни подвиги греков на море против предка нынешнего персидского царя, ни те, какие свершил, напав на них в пору упадка, Александр, ни один из них ни внимания не занимает, ни речи не при-вдевает кого-либо из людей, но все, оставив все это, как маловажное, интересуются настоящим и радостно слушают и говорят тот об отваге, этот о вторжении, третий о морском наступлении, четвертый о падших в рукопашном бою, пятый о сиденьях, хитростях, борьбе.
