Въ эпохи бшенной погони за обогащеніемъ, въ эпохи лихорадочныхъ спекуляцій и кризисовъ, внезапныхъ краховъ крупныхъ промышленностей и эфемернаго развитія нкоторыхъ отраслей производства, въ эпохи быстраго накопленія постыдныхъ богатствъ и столь-же быстраго ихъ расточенія, — общество начинаетъ сознавать, что экономическія учрежденія, завдующія производствомъ и обмномъ, не даютъ того благосостоянія, которое он призваны гарантировать. Вмсто порядка он зарождаютъ хаосъ, вмсто благосостоянія нужду, неувренность въ завтрашнемъ дн; вмсто гармоніи интересовъ, они создаютъ непрерывную войну, войну эксплоататора съ производителемъ, эксплоататоровъ и производителей между собой. Общество распалось на два враждебныхъ лагеря и раздлилось въ то же время на тысячи мелкихъ группъ, ведущихъ между собой ожесточенную борьбу. Утомленное безконечными войнами, изнемогая подъ тяжестью нищеты и лишеній, оно усиленно ищетъ новой организаціи; оно ршительно требуетъ полнаго преобразованія режима собственности, производства и обмна и всхъ вытекающихъ изъ него экономическихъ отношеній.
Правительственная машина, призванная поддерживать существующій порядокъ, еще функціонируетъ. Но при каждомъ поворот ея заржавленныхъ колесъ она спотыкается и останавливается. Ея работа становится все боле и боле затруднительной, и недовольство, возбуждаемое ея недостатками, все растетъ. Каждый день возникаютъ новыя требованія. — „Преобразуйте это, передлайте то-то!” кричатъ со всхъ сторонъ. — „Война, финансы, налоги, суды, полиція, — все должно быть преобразовано и установлено на новыхъ началахъ”, говорятъ реформаторы. Но вс понимаютъ, что невозможно передлать что-нибудь одно; все должно быть преобразовано сразу; но какъ приступить къ работ, когда общество открыто раздлено на два враждебныхъ лагеря? Удовлетворить однихъ недовольныхъ — это значитъ создать другихъ.
Правительства не способны приступить къ реформамъ, такъ какъ для этого нужно было бы перейти на сторону революціи; въ то же время они слишкомъ бессильны, чтобъ открыто вступить на путь реакціи; вотъ почему они прибгаютъ къ полумрамъ, которыя никого не могутъ удовлетворить и только создаютъ новыя недовольства. Посредственности, которыя въ переходныя эпохи забираютъ въ свои руки управленіе правительственной ладьей, думаютъ лишь объ одномъ: он стараются какъ можно скоре разбогатть, предвидя близкій разгромъ. Осажденныя со всхъ сторонъ, он неумло защищаются, лавируютъ, длаютъ глупость за глупостью и наконецъ обрываютъ послднюю нить спасенія: топятъ правительственный престижъ въ своей тупости и несостоятельности.
Въ такія эпохи революція неизбжна. Она является соціальной необходимостью; положеніе становится революціоннымъ.
Изучая генезисъ и развитіе революціонныхъ потрясеній, мы находимъ въ трудахъ нашихъ историковъ въ глав: „Причины Революціи”, поразительную картину положенія общества наканун событій. Тамъ, — и нищета народа, и отсутствіе общественной безопасности, и принудительныя мры правительства, и ужасные скандалы, выводящіе на свтъ гнусные пороки общества, и новыя идеи, стремящіяся проявиться и непрерывно сталкивающіяся съ несостоятельностью представителей стараго режима. Изучая эту картину, мы приходимъ къ заключенію, что революція дйствительно была неизбжна, и единственнымъ исходомъ было вступленіе на путь возстанія.
Разсмотримъ, напримръ, положеніе общества до 1789 года. Крестьянинъ жалуется на подати и налоги и таитъ въ своемъ сердц непримиримую вражду къ сеньору, монаху, скупщику, кулаку, интенданту. Буржуа жалуется на потерю муниципальныхъ свободъ и изливаетъ на короля цлый потокъ проклятій.
Народъ поноситъ королеву, возмущается разсказами о поступкахъ министровъ и безпрестанно повторяетъ, что налоги невыносимы и подати разорительны, урожаи плохи и зимы суровы, състные припасы дороги и кулаки ненасытны, деревенскіе адвокаты съдаютъ жатву крестьянина и лсники разыгрываютъ изъ себя царьковъ, почта плохо организована и чиновники слишкомъ лнивы... Словомъ, вс жалуются, все не ладно. „Это не можетъ итти такъ дальше, это кончится скверно!” — говорятъ со всхъ сторонъ.
Но отъ этихъ мирныхъ разсужденій до возстанія — далеко; между ними лежитъ цлая пропасть, та пропасть, которая отдляетъ у большей части людей
Отвтъ очень простъ.