Итак, существовал ли когда-либо или мог ли существовать человек, который бы знал военное дело лучше, чем Помпей? Ведь он еще совсем юным, оставив школу и ученье, во время труднейшей войны со свирепым врагом отправился к войску своего отца для прохождения военной службы. К концу своей юности он был солдатом в войске выдающегося императора, а еще очень молодым сам был императором над многочисленным войском[502]. Он чаще сражался на поле брани с врагом, чем другие состязались перед судом со своими недругами; больше войн знает по личному участию в них, чем другие — по описаниям в книгах; выполнил больше государственных поручений, чем другие желали выполнить; в своей юности изучал военное искусство не по чужим наставлениям, а начальствуя сам, не на поражениях, а на победах, считая не годы службы, а триумфы[503]. Была ли, наконец, какая-либо война, в которой судьбы государства не подвергли бы его испытанию? Войны гражданская, африканская, трансальпийская, испанская, война с рабами, война на море, различные и по своим особенностям и по характеру врагов, он не только вел сам. но и удачно закончил, а это доказывает, что в военном деле нет ни одной области, которая бы могла быть неизвестна этому мужу[504].
(XI, 29) Далее, что касается доблести Гнея Помпея, то возможно ли подобрать подобающие ей слова? Можно ли привести что-нибудь такое, что было бы достойно Помпея, или ново для вас, или неизвестно кому бы то ни было? Ведь он обладает не одними только доблестями, которые обычно считаются свойственными императору, — выдержкой при трудностях, храбростью в опасностях, настойчивостью в начинаниях, быстротой в действиях, разумной предусмотрительностью. Этими качествами он один превосходит всех других императоров, каких мы видели и о каких слыхали (30) Свидетельницей этому Италия, которая, по признанию самого победителя, Луция Суллы, была освобождена благодаря доблестной поддержке Помпея; свидетельницей этому Сицилия, которую он избавил от опасностей, угрожавших ей отовсюду, не ужасами войны, а быстротой своих решений; свидетельницей этому Африка, которая, до того находившаяся под пятой огромных полчищ врагов, была напоена их же кровью; свидетельницей этому Галлия, через которую он открыл нашим легионам путь в Испанию, истребив галлов; свидетельницей этому Испания, не раз видевшая поражение и уничтожение множества врагов его рукой; свидетельницей этому уже не в первый раз та же Италия, которая, страдая от ужасной и опасной войны с рабами, призвала его на помощь из чужих краев, причем в этой войне от одного ожидания приезда Помпея наступило успокоение и затишье, а после его прибытия она была закончена и позабыта. (31) Свидетельствуют об этом еще и поныне все страны и все живущие в них племена и народы, наконец, все моря — как в своей совокупности, так и все заливы и гавани на каждом побережье. И в самом деле, какое место на всем море обладало за последние годы достаточно сильной охраной, чтобы быть в безопасности и было в такой степени удалено, чтобы оставаться скрытым? Кто пускался в морское плавание, не рискуя жизнью или свободой, так как приходилось плыть либо зимой, либо по морю, кишащему пиратами? Кто мог подумать, что эта столь трудная, столь позорная война, ведущаяся уже давно[505], столь широко распространившаяся и охватившая самые различные участки, могла быть закончена всеми императорами в один год или же в течение всей жизни одним императором? (32) Какая из ваших провинций в течение последних лет была недосягаема для морских разбойников? Какие ваши подати были в безопасности? Кого из союзников вы защитили? Кому послужили оплотом ваши морские силы? Как велико, по вашему мнению, было число покинутых жителями островов, как велико было число союзных городов, покинутых их населением из страха или захваченных морскими разбойниками?
