(III, 7) Я прекрасно понимаю, судьи, что приступаю к защите человека, о котором уже восемь лет подряд люди слушают речи его противников, человека, о котором всеобщее мнение уже почти что вынесло свой молчаливый приговор, признав его виновным и подвергнув осуждению. Но если кто-либо из богов внушит вам желание выслушать меня благосклонно, то я, конечно, добьюсь того, чтобы вы все поняли, что человеку следует больше всего бояться предвзятого мнения, что невиновный, против которого оно уже сложилось, должен больше всего желать справедливого суда, так как только такой суд может положить предел и конец лживой молве, позорящей его имя. Вот почему я твердо надеюсь, что (если я смогу представить вам факты, относящиеся к этому судебному делу, и исчерпывающим образом рассмотреть их в своей речи) это место и это ваше заседание, которое, по расчетам наших противников, должно стать страшным и грозным для Авла Клуенция, в конце концов окажется для него пристанью и прибежищем в его злосчастной, полной треволнений судьбе.
(8) Хотя, прежде чем говорить о самом деле, мне следовало бы многое сказать об опасностях, которые для всех нас представляют подобные враждебные настроения, все же, чтобы не злоупотребить вашим вниманием, говоря чересчур долго, я приступлю к самому обвинению, судьи, обратившись к вам с просьбой, которую мне, как я понимаю, придется повторять не раз: слушайте меня так, словно ныне это дело разбирается впервые в суде (это и соответствует действительности), а не так, словно оно велось уже не раз и всегда безуспешно. Ибо сегодня впервые представляется возможность опровергнуть старое обвинение; до сего времени в данном деле господствовали заблуждение и ненависть. Поэтому прошу вас, судьи, когда я стану в краткой и ясной речи отвечать на обвинение, повторявшееся на протяжении многих лет, выслушайте меня благосклонно и внимательно, как вы поступали с самого начала.
(IV, 9) Авл Клуенций, нам говорят, подкупил суд деньгами, чтобы он осудил его врага Стация Аббия, хотя этот последний не был виновен. Коль скоро суть этого ужасного события, вызвавшего ненависть, была в том, что за деньги погубили невинного человека, я, судьи, докажу, во-первых, что к суду еще никогда не привлекался человек, которому были бы предъявлены более тяжкие обвинения и против которого были бы даны более веские свидетельские показания; во-вторых, те самые судьи, которые его осудили, вынесли о нем такие предварительные приговоры, что не только они сами, но и никакие другие судьи не могли бы его оправдать. Установив это, я докажу положение, выяснение которого, как я понимаю, наиболее необходимо: попытка подкупить суд деньгами была совершена не Клуенцием, а во вред Клуенцию, и вы — я этого добьюсь — поймете, какие факты лежат в основе всего этого дела, что́ является плодом заблуждения и что́ порождено ненавистью.
(10) Итак, первое, из чего возможно понять, что Клуенций должен был быть вполне уверен в правоте своего дела, следующее: он спустился на форум[552] для предъявления обвинения, располагая самыми убедительными уликами и свидетельскими показаниями. Здесь, судьи, я считаю нужным вкратце изложить вам статьи обвинения, на основании которых Аббий был осужден. Тебя, Оппианик[553], я прошу считать, что я неохотно говорю о деле твоего отца, повинуясь своему долгу и исполняя свою обязанность защитника. И в самом деле, если я в настоящее время не смогу услужить тебе, то в будущем мне все же не раз представится случай оказать тебе услугу; но если я теперь не окажу услуги Клуенцию, то впоследствии у меня уже не будет возможности ему услужить. В то же время, кто может сомневаться в том, выступать ли ему против человека, уже осужденного и умершего, в защиту человека полноправного и живого? Ведь того, против кого выступают, обвинительный приговор уже избавил от всякой угрозы дурной славы, а смерть — также и от страданий. Что касается того человека, в чью защиту я говорю, то ему, напротив, малейшая неудача причинит сильнейшие душевные муки и будет грозить величайшим бесславием и позором в его дальнейшей жизни. (11) А дабы вы поняли, что Клуенций подал в суд жалобу на Оппианика не из страсти обвинять[554], не из стремления быть на виду и таким путем прославиться, но решился на это в связи с гнусными оскорблениями, ежедневными кознями, явной опасностью для своей жизни, я начну свой рассказ с несколько более отдаленного времени. Прошу вас, судьи, не сетовать на меня за это, ибо вам, когда вы ознакомитесь с началом дела, будет гораздо легче понять его развязку.
