(IV, 11) Ты утверждаешь, Торкват, что было два заговора: один, который, как говорят, был устроен в консульство Лепида и Волькация, когда твой отец был избранным консулом[1098]; другой — в мое консульство; по твоим словам, к обоим заговорам Сулла был причастен. Ты знаешь, что в совещаниях у твоего отца, храбрейшего мужа и честнейшего консула, я участия не принимал. Хотя я и был очень хорошо знаком с тобой, все же я, как ты знаешь, не имел отношения к тому, что тогда происходило и говорилось, очевидно, потому, что я еще не всецело посвятил себя государственной деятельности[1099], так как еще не достиг намеченного себе предела почета, так как подготовка собрания и труды на форуме[1100] отвлекали меня от размышлений о тогдашнем положении дел. (12) Кто же участвовал в ваших совещаниях? Все эти люди, которые, как видишь, поддерживают Суллу, и прежде всего Квинт Гортенсий. Его как ввиду его почетного и высокого положения и исключительной преданности государству, так и ввиду теснейшей дружбы и величайшей привязанности к твоему отцу сильно тревожили опасности — общие для всех и угрожавшие именно твоему отцу. Итак, обвинение насчет участия Суллы в этом заговоре было опровергнуто как раз тем человеком, который был участником этих событий, расследовал их, обсуждал их вместе с вами и разделял ваши опасения; хотя его речь, опровергающая это обвинение, отличалась большой пышностью и была сильно разукрашена, она была столь же убедительна, сколь и изысканна. Итак, по вопросу о том заговоре, устроенном, как говорят, против вас, о котором вас оповестили и вы сами сообщили, быть свидетелем я никак не мог: я не только не имел о заговоре никаких сведений, но даже до ушей моих дошла только молва о подозрении. (13) Что же касается тех лиц, которые у вас совещались и вместе с вами расследовали все это дело, тех, для кого тогда, как считали, создавалась непосредственная опасность, кто не поддержал Автрония, кто дал против него важные свидетельские показания, то эти самые лица защищают Публия Суллу, поддерживают его и теперь, когда он в опасности, заявляют, что от оказания поддержки другим лицам их отпугнуло вовсе не обвинение этих последних в заговоре, а их действительные злодеяния. Что же касается времени моего консульства и обвинения Суллы в участии в главном заговоре, то защитником буду я. Это распределение защиты произведено, судьи, между нами не случайно и не наобум; более того, каждый из нас, видя, что нас приглашают в качестве защитников по тем судебным делам, по каким мы могли бы быть свидетелями, признал нужным взяться за то, о чем он сам мог кое-что знать и составить себе собственное мнение. (V, 14) А так как вы внимательно выслушали Гортенсия, говорившего об обвинениях Публия Суллы в участии в первом заговоре, то я сначала расскажу вам о заговоре, устроенном в мое консульство.
