– Как-то не получилось. Она делала карьеру. Я тоже бултыхался в незнакомых водах, медленно приобретал клиентуру… Будущее казалось весьма туманным, и потом, не забудь, что у Светки был мальчик от первого брака. Он, правда, жил с отцом, но раз в неделю мы его забирали и он проводил день с нами. Трудный был мальчик. Каждый раз после того, как я сдавал его настоящему папочке, долго приходил в себя.
И думал, что повесить себе на шею еще одно такое сокровище… Я не был готов к отцовству, Ключик.
– Я все понимаю, но…
– Хочешь я тебе что-то скажу… У меня с тобой великолепная обратная связь. Это редкость. Мне кажется, мы хорошо дополняем друг друга. Мне с тобой интересно. Ты меня, можно сказать, озвучила. У меня в голове стали появляться красивые мелодии, чего раньше не бывало, и даже сейчас я слышу арию великого соблазнителя, и она меня так растормошила, что если ты положишь руку на мой возбудившийся инструмент, ты это почувствуешь…
– До чего же вы хитрый, мистер Давиденко, или как там тебя американец назвал… Дворженко…
– К черту американца. Скажи лучше, что мы будем делать завтра, послезавтра… Хочешь с кем-то встретиться, сходить в киношку, поехать к океану?.. Любой ваш каприз, мадам, будет исполнен…
– У меня есть одна идея… не знаю, как ты к ней отнесешься. Ирена была вчера на приеме у Варшавского. Она мне уши прожужжала о том, какой он потрясающий целитель.
– Целитель? А я думал он ее просто съест. Она ведь очень аппетитная.
– Нет. Он ее лечил, причем поразил тем, что рассказал про все ее болячки. Его руки чувствуют точки в теле, где застаивается кровь и возникают воспаления и боли. У него сильная энергетика, он умеет снимать порчу, применяет разные техники массажа… И знаешь, послушать такого человека было бы интересно…
– Короче, ты хочешь позвать его в гости…
– Я хочу пригласить его к нам на обед в это воскресенье. Мне Волик немножко о нем рассказал. Понимаешь, Варшавский работает почти без выходных, а по воскресеньям делает специальные упражнения для восстановления утраченной энергии, при этом в американские рестораны он не ходит, сам себе готовит еду… Я хочу его позвать часов на пять вечера, что ты думаешь?
– Если ты ради этого приготовишь баранью ногу, нашпигованную чесночком, как ты умеешь…
– Приготовить могу, но это поставит тебя в неловкое положение. Варшавский – вегетарианец.
– Лев вегетарианец – это даже не смешно…
– Зато не так опасно при личной встрече.
Она налила в бокал немного белого вина, вышла на балкон, где стоял старый шезлонг с провисшим брезентовым тентом, и легла, подставляя лицо солнечному свету, проникающему через мягкие иглы серебристой пихты, которая росла рядом с домом.
Это было ее любимое время дня: затихающий карнавал света, бьющего сквозь листву, появление в воздухе чуть горьковатого, полного неясных предчувствий запаха хвои и острого мятного запаха розмарина, куст которого рос из кадки, что стояла возле ее изголовья. Она часто использовала розмарин в качестве приправы, добавляя его в спагетти или в приготовленный на гриле кусок мяса; но в этот раз розмарину не нашлось применения. К воскресному обеду она приготовила чисто вегетарианский набор: салат из листьев аругулы, тонко нарезанные ломтики помидора, на которые положила белоснежные кружочки моцареллы, еще она приготовила рагу из овощей и специально для московского гостя сварила гречневую кашу – Волик по секрету сообщил, что дядюшка большой ее любитель. В русском деликатесном она подкупила винегрет, хумус, салат из морских водорослей.
Виола пригубила вино и, откинув шезлонг горизонтально, легла и стала смотреть на листья сквозь полуопущенные ресницы, прислушиваясь к легкому шелесту в игольчатых созвездиях пихты и незаметно сама превращаясь в невесомую мелодию ветра…
Она открыла глаза, почувствовав на себе чужой взгляд. Лев Варшавский, плотно сжав губы, внимательно рассматривал ее. Он был в белой накрахмаленной рубашке, светло-серой паре и в черных замшевых туфлях. В левой руке он держал коробку шоколадных конфет.
– Где Юлиан? – спросила она, быстро приподнявшись с шезлонга.
– Что-то забыл в машине, сейчас вернется. Здравствуйте, Виолетта.
– Здравствуйте, Ленард… то есть, Леон. Извините, вы появились неожиданно, а я, видимо, вздремнула.
– Устали?
– Немного. Готовила, сервировала стол и одновременно разговаривала по телефону. Звонили с работы. Я ведь программист. Занимаюсь тестированием новых программ. Иногда какая-то программа дает сбои, и мне звонят независимо от времени – днем или ночью… Одним словом, прилегла, чтобы сбросить напряжение, и уснула.
– Как вы себя сейчас чувствуете. Отдохнули?
– Не знаю… очень болит голова, как будто спазма, вот здесь…
– А ну-ка, подойдите ко мне. Он сделал шаг назад, положил коробку конфет на диван, затем неуловимым движением фокусника быстро сжал ладони и тут же выпрямил их перед лицом Виолы. Руки у него были красивые – с длинными пальцами, очень выразительные, как у хорошего иллюзиониста.
