– Ну вот, шофер меня вызывает. Он внизу, а перед зданием нельзя парковаться. Но мы с вами к этому разговору еще вернемся, – добавил он, уже закрывая за собой дверь.
Юлиан в оцепенении сидел несколько минут, глядя на линейные срезы солнечного света на стене, потом он поднялся и подошел к стоящей у окна амфоре. Купил он ее случайно у галерейщика на распродаже. Это была хорошо выполненная стилизация с микротрещинами на глазури и с искусно сделанным проломом посередине тулова. Создавалось впечатление, что амфору достали поврежденную с морского дна. Он прикоснулся пальцами к кромке горловины и заглянул в ее черноту.
Свет, который проник через пролом, оставил на внутренней стенке амфоры неясно очерченное пятно. Оно напоминало трепетное пламя свечи, хотя было сотворено из короткого, как побег-пасынок, солнечного луча. Этот луч отразился от стеклянной дверцы книжного шкафа и скользнул внутрь амфоры, подчиняясь не столько физическому закону, сколько императиву зарождения жизни, согласно которому даже самая матерая тьма, оплодотворенная лучом света, становится его постоянным соглядатаем и пособником.
Столик он заказал, как просила Виола, в уютном дворике ресторана, и мэтр, с которым он был шапочно знаком, посадил их в самом лучшем месте – рядом с пышным кустом камелии.
Они пришли немножко заранее. Виола, рассеянно оглядываясь и поправляя прическу, протянула руку к мерцающему в сплетении веток цветку и понюхала его.
– Как жаль, что камелии не пахнут, – сказала она.
– Есть только один способ заставить их благоухать… Знаешь какой? – Говоря это, Юлиан незаметно опустил руку в боковой карман пиджака и взглянул на Виолу с невинным видом многоопытного заговорщика.
– Сюрприз? – спросила она, чуть закусив губу. – Я люблю сюрпризы, особенно на день рождения.
Юлиан протянул ей небольшой сверток:
– Извини, это не такой большой сюрприз для тебя, но зато твои любимые.
– Картье! Пантера! – она улыбнулась. – Действительно, камелии теперь обретут аромат, которого им так не доставало… Спасибо, Жюленок. Ты настоящий джентльмен. Умение вручить женщине подарок вовремя – это редкое искусство. Кстати, я забыла тебе сказать, наш и без того маленький коллектив сократился на одного человека. Устинов придет без
Даши. У нее дежурство. Но она после девяти освобождается и подъедет к десерту.
– Как интересно работает женский мозг. Ты увидела изображение пантеры на коробке духов и вспомнила о Даше. Ассоциация по физиономическому сходству? Она действительно женщина пугающе крупная, я бы сказал хищная, только реснички, как инфузории.
– Не понимаю, при чем здесь инфузории?
– При том, что она очень смешно шевелит ресничками – просто как инфузория. Я понимаю, она твоя подружка, но согласись, у нее несколько замедленная реакция, хотя фигурой она вся в Сирену Вильяме. И одевается всегда соответственно: какие-то платья из жесткой ткани со стоячим воротником.
– Жюль, умерь свой критицизм, Дарья – добрейшая душа, немножко наивная и со своими причудами, но у кого их нет. А воротнички носит высокие, потому что у нее шрамик на шее, и она не хочет, чтобы его видели и задавали глупые вопросы.
– Так почему бы ей не прийти ко мне? Я могу ее недостатки и страхи переориентировать, и она станет железной леди, как Тэтчер. А кстати, отчего у нее шрамик на шее? Поцелуй Дракулы?
– Не скажу. И потом, гости на подходе…
К столику почти одновременно подошли супруги Гельманы и Саша Устинов – без жены, но с букетом пестрых лилий.
Миша Гельман – сухопарый смуглый мужчина с живыми веселыми глазами и некрасивым костистым носом добыл из пиджака конверт и протянул Юлиану. При этом, пародируя ленинскую интонацию, он картаво прокукарекал:
– Конверт возьми себе, а содержимое отдай имениннице. И не перепутай.
Верочка, его жена, хихикнула и потерлась о щечку Виолы, сморщив носик и томно прикрыв глаза. Она представляла из себя очень пикантную коротышку миниатюрного сложения, ухоженную, как гладкошерстная декоративная собачка китайской породы. На пальце у нее сияло платиновое кольцо с крупным брильянтом.
Саша Устинов – высокий худощавый шатен, обладатель растрепанной бородки и очков в тонкой позолоченной оправе, протянул Виоле букет, быстро чмокнул ее по-французски в обе щеки и, слегка покраснев, поцеловал руку.
К столику подбежал черноусый официант в белом длинном переднике с большим накладным карманом, из которого выглядывал потрепанный уголок книжки заказов. Он протянул Юлиану винную карту.
– Я думаю, возьмем по бутылке белого и красного, – обращаясь к гостям, объявил Юлиан. – Ключик и Сашка любят белое, а мы с Гельманами, для затравки, разделим на троих бутылочку Пино Нуар.
– Виола, ты выглядишь сегодня прямо как модель с обложки, – несколько жеманно произнесла Верочка, кладя подбородок на тыльную сторону ладони, – причем, ладонь она повернула так, чтобы камень был хорошо виден со всех точек зрения.
– Очень красивое кольцо, Веруша, – отметила Виола.
