Через некоторое время, стало понятно, кому будет принадлежать победа в этом нелегком испытании. У противника Паши оставался совсем небольшой кусочек каната, которые с каждым мгновением только уменьшался. В конце концов, Паша взял всю оставшуюся силу и сделал рывок, положивший конец в состязании. Реакция людей на победу Паши над таким человеком не заставила долго ждать. Люди начали громко аплодировать, и я вместе с ними, а его соперник, с грустью на лице и подорванной самооценкой, быстренько свалил к своим друзьям шокированным друзьям.
— Ух, дал ты нам шоу, парень! Настоящий богатырь! — сообщил Паше дядя Петр, одновременно с этим доставая из кармана купюры, — награда за такую победу присуждается соответствующая, на вот, купи себя что-нить, — дядя Петр протянул в красные ладошки Паши несколько сотен рублей.
После церемонии награждения, Паша медленно, чуть спотыкаясь, пошел обратно в толпу, которая к этому времени поутихла. По его походке было видно, что он израсходовал все силы на эту победу. Но, не смотря на физическую изнеможенность, чисто ментально он был полностью заряжен.
Я также, как и Паша, была ментально заряжена, хоть и никого не побеждала, и не получала за это призы. Чувство гордость за друга пульсировали и старательно пытались выйти наружу, в виде какого-то нелепого телодвижение или мимики. Так, я и прибывала бы в хорошем настроение, но…
— Молодец, Антон! — крикнул кто-то из толпы. По непонятной мне причине, это разожгло во мне камень гнева и злости. Сама не зная почему, но мне очень хотелось выкрикнуть какую-нибудь гадость в ответ. Я только и могла, что думать «какой нахер Антон?!».
Когда ко мне подошел Паша, гнев и злость отступили, но поганой чувство все также присутствовало. Почему-то мне казалось, будто в словах выкрикнувшего есть доля правды, а может и не доля…
— Ой, Паш… — тихонечко я взяла его за руку, — пойдем отсюда в другое место, — Паша нахмурился. На его лице появилось явное недовольство. Никогда не видела его раздраженным, так еще и на меня. Видимо, ему тут было весело.
— А че так? Весело же, — все-таки я оказалась права, ему тут хорошо. Было ощущение, будто он еле-еле сдерживает себя, что не посмотреть назад. Наверное, его захлестнул дух соперничество и азарта.
— Да какой уж там… Вот вначале было весело, а сейчас этот интерес иссяк полностью, — наверное, я поступала эгоистично, но мне сложно было находиться в этом месте, — еще тут слишком уж шумно, уши скоро отвалятся.
— Вот те раз! Ты шумные места не любишь? — спросил с восклицанием Паша, — тебе точно 16, а не 30 лет?
— Пошли уже отсюда, — с ноткой злости и раздражения ответила я. Думаю, и лицо мое в тот момент было искаженно гневными порывами и злобой.
— Ладно… — лицо Паше после моей фразы сменилось с немного раздраженного до обычного. Брови вернулись в свое первичное положение, а мышечные зажимы спали. Передо мной стоял привычный для меня Пашка, — а куда пойдем хоть?
— Давай до стадиона сходим, так сейчас вряд-ли народец будет, — после его вопроса, мое лицо тоже потеряла негативные оттенки.
— Нуууу, — потянувшись, сказал Паша, — Как скажете, Дашенька.
После сие фразы, мы вместе двинулись прочь от этого места. Я была счастлива, что наконец-то покину это место, ставшие мне мерзким и отталкивающим. Рука об руку мы шли на выход с площади, и чем ближе мы были к столь желанному выходу, тем сильнее мой мозг набухал от радости. Я предвкушала, как вцеплюсь в Пашу своими вопросами, на которые до смерти хотела получить ответы. Я обхватила ничего неподозревающую кисть Пашке и крепко сжала своими пальцами, чтоб никто не смог украсть или увести его от меня. Сжим был достаточно сильным, как для девушки, отчего Паша даже издал непроизвольно тихий звук.
Что ёлка, что ледяные сооружения, что люди остались позади. Мы пересекли черты выхода, и несли свои тела в другое место, более отдаленное и безлюдное. Деревенский стадион находился на окраине деревни, и идти до него от площади было занятием не быстрым, но меня это мало волновало. Даже напротив, я была сильно рада тому, что буду долго идти с Пашей руку об руку (Уже в буквальном смысле).
Не знаю почему стадион называли стадионом, ведь из себя он представлял пустырь со стоящей в самом его сердце большое детской площадкой. Наверное, это самое мое любимое и самое уютное место в деревни, хоть многие бы со мной не согласились. Площадка эта была уже вся ржавая и стояла еще со времен советского союза, не обновлялась тоже со времен ее постановки в этом месте. Там не было современных развлечений для молодежи, какие были в других местах на других улицах, отчего место это было крайне не популярным среди народа.
