– Таита! – Она укусила за руку женщину, которая пыталась удержать ее, и подбежала ко мне. Обхватила за шею и обняла, а потом, когда увидела, кто стоит у меня за спиной, объятия ослабли, черные глаза широко раскрылись, краска залила ее щеки.
Мемнон тоже сорвал парик. Без парика его царскую природу невозможно было скрыть. Я отступил в сторону и оставил Масару одну. Они смотрели друг на друга. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем молодые люди смогли пошевельнуться и произнести хоть слово. Масара тихо сказала по-египетски:
– Ты пришел. Ты сдержал обещание. Я знала, что так и будет.
Кажется, я в первый и единственный раз в жизни увидел Мемнона растерянным. Он только кивнул, а потом произошло нечто поразительное: кровь залила его шею и распространилась по лицу так, что в темной комнате словно посветлело. Наследник короны Египта, сын фараона, командир первого отряда колесниц, лучший из десяти тысяч, награжденный «Золотом доблести», стоял и смотрел на девушку, не в силах произнести ни слова, как последний батрак.
За моей спиной одна из женщин закудахтала, как испуганная курица, и прежде, чем я успел схватить ее, вывернулась и выскочила наружу по крутой лестнице. Вопли эхом разнеслись по каменным коридорам.
– Стража! Враги прорвались в восточное крыло! Быстрее! – И почти сразу же за ее криком по лестнице застучали тяжелые кожаные сапоги.
В одно мгновение Мемнон из краснеющего юнца превратился в сурового воина.
– Позаботься о ней, Таита. Ни один волос не должен упасть с ее головы! – приказал он и прошел мимо меня к вершине лестницы. Первого врага он убил классическим колющим ударом в горло, которому его научил Тан. Потом уперся ногой в грудь убитого, выдернул меч и пинком сбросил труп по лестнице. Падающее тело очистило ее.
Мемнон оглянулся на меня:
– Как ты думаешь, успеем мы добежать до ворот раньше, чем их закроют?
– Должны добежать, – ответил я. – Лучше пройти по внешней лестнице.
– Ремрем, вперед. Таита и царевна пойдут в середине. Я останусь в арьергарде, – коротко приказал царевич и ткнул мечом в глаз следующего воина.
Эфиоп уронил оружие и обеими руками схватился за лицо. Мемнон пронзил его грудь мечом и снова столкнул вниз, очистив лестницу от преследователей.
– Иди за Ремремом! – крикнул он мне. – Не стой здесь, беги!
Я схватил Масару за руку, и мне не пришлось тащить ее за собой. Она бежала так легко и быстро, что сама увлекала меня вперед.
Свет больно ударил по глазам, когда мы выбежали на террасу После сумерек в комнате я на некоторое время ослеп. Я проморгался, а потом посмотрел на ту сторону крепости, за которой простиралась ровная вершина столовой горы. Шилуки Тана уже подходили к мосту, их перья плясали, а щиты высоко поднимались в воздух.
– Каян! Бей! Бей! – кричали они, и наконечники их копий были влажны от свежей крови.
Охваченные паникой крестьяне разбегались в разные стороны. Шилуки уже подошли ко входу на мост.
Там находилось две или три сотни воинов Аркоуна. За спиной у них была пропасть, и смертельная опасность превратила их в героев. Теперь они действительно дрались, как львы, и, хотя несколько десятков свалилось вниз, с воплем падая на дно долины, живые сумели отбить первую атаку шилуков.
Потом я увидел Тана именно там, где и ожидал увидеть, в самом центре. Его шлем сверкал, как маяк, в черном море шилуков. На моих глазах он вскинул голову и запел.
Дикари-шилуки подхватили слова песни, и ветер донес их через пропасть. С боевым гимном на устах они бросились вперед, и теперь никто не мог устоять перед ними. Они кололи и рубили защитников моста, и Тан первым пробился на каменную перемычку. Не переставая петь, он побежал по ней с неожиданной для его роста легкостью. Шилуки гуськом последовали за ним по узкому проходу.
Тан уже пробежал половину пути, когда песня вдруг замерла у него на устах и он остановился.
От ворот Адбар-Сегеда, прямо из-под моих ног, навстречу ему выступил другой воин. Сверху я не мог разглядеть его лица, но оружие в правой руке ни с чем нельзя было спутать. Голубой меч молнией сверкнул на солнце.
– Аркоун! – взревел Тан. – Я искал тебя!
Эфиоп не знал слов, но смысл их трудно было не понять. Он захохотал, и борода его, как облако, окутала лицо на ветру.
– Я знаю тебя! – Аркоун взмахнул серебристым клинком над головой, и тот просвистел в воздухе. – На этот раз я тебя убью! – И длинными упругими шагами пошел вперед по узкой перемычке.
Тан перехватил бронзовый щит и спрятал за ним голову, ибо знал мощь сверкающего клинка. Я понял, что теперь он не собирается отражать его удар мягкой бронзой своего меча. Аркоун также не забыл их первую встречу и действовал более осторожно. И, судя по тому, как он держал серебристо-голубой меч, не собирался легкомысленно рубить сплеча.
