Не моргнув и глазом, Линдсей сгреб банк, равнявшийся сотне долларов. Так и не показав, какие карты имел на руках, вероятно, чтобы избежать обвинения в блефе, он отодвинул стул и встал. Следом раздался нестройный хор звуков, производимых отодвигаемыми стульями и вздохами игроков.
– Я закончил, – бросил Хэл, – мне пора откланяться, чтобы завтра поутру быть на «Красотке».
– Ты уверен? – осведомился Белькур. – Может, тебе еще больше повезет, когда ставки удвоятся, – добавил он многозначительно.
Линдсей усмехнулся:
– Надеешься отыграть у меня те пятьдесят, что я забрал у тебя?
Бентон рассмеялся, и остальная компания тоже.
Розалинда улыбнулась и поднялась, с трудом сдерживая желание потянуться, чтобы ненароком не привлечь внимание присутствующих к пышной груди.
– Какой груз везешь в этом рейсе, Линдсей? – поинтересовался Джонсон, вставая с места.
Мужчины начали прохаживаться по комнате, радуясь долгожданному перерыву в игре. Линдсей поморщился:
– Шипы, гвозди и прочие материалы для «Норзерн Пасифик».
– Вот ублюдки! – выругался Джонсон. – Мы еще должны возить их грузы, чтобы они прокладывали свои проклятые железные дороги и могли окончательно вытеснить нас из бизнеса.
– Аминь! – Бентон кивнул.
– Помните «Эффи Афтон»? Это был самый скоростной колесный пароход на Миссисипи, пока его не погубил мост в Рок-Айленде. Будь прокляты железные дороги и люди, которые их строят: они нарочно меняют течения, чтобы мешать навигации речных судов, – голос Логан, после чего возникло короткое молчание.
Розалинда с интересом наблюдала за происходящим. Гнев старого штурмана удивил ее. Речники на Миссисипи ненавидели железнодорожников, но не отказывались от сотрудничества, распределяя между собой перевозку хлопка.
– Помните славные довоенные деньки, когда на пристани Франт-стрит можно было денно и нощно видеть с десяток пришвартованных пароходов? – проворчал Джонсон. – Тогда трюмы в каждом рейсе были забиты до отказа, в главном салоне было тесно от пассажиров и люди дрались за право спать на палубе среди клетей и ящиков. Теперь и половины судов не увидишь, а все благодаря этим ненасытным ублюдкам с железной дороги. Заработки падают, как температура зимой в Монтане.
– Будь прокляты железные дороги вместе с их владельцами! Они воруют грузы, переманивают пассажиров и лишают работы речников.
– Аминь. – Джонсон поднял бокал, и остальные мужчины последовали его примеру.
Розалинда прищурила взгляд и лишь коснулась края чашки губами, но пить не стала. Являясь держателем акций «Нью-Йорк Сентрал» и многих других отделений железной дороги, она не могла заставить себя присоединиться к тосту за гибель железнодорожного транспорта.
Пока присутствующие продолжали изливать гнев на железнодорожный транспорт, Логан и Джонсон в сопровождении Тейлора покинули комнату, а Белькур попросил слугу принести ему еще чашечку кофе.
– Не хотите, чтобы я подвез вас до города, Карстерс? – лениво предложил Линдсей.
– Ты разве не на Нельсоне? – поинтересовался Белькур, подходя к ним.
– Нет, я взял кабриолет с Джонсом, а Нельсона оставил на ферме, так как надеялся проводить время в городе с сестрой и ее мужем.
Белькур кивнул:
– Ловите его на слове, Карстерс, если хотите уехать пораньше: мы с Бентоном всегда играем до рассвета. Ратлифф тоже обычно не торопится.
Быстро обдумав предложение, Розалинда кивнула; она была не прочь немного поспать до наступления дня. К тому же в светлое время суток больше шансов столкнуться с ищейками Леннокса.
– Сэр, я вам весьма признателен.
– Вот и хорошо. Увидимся завтра утром, Белькур.
– Благодарю за гостеприимство, сэр, – искренне сказала Розалинда, пожимая руку хозяину дома. – Пожалуйста, засвидетельствуйте мое почтение вашей супруге.
– Не стоит благодарности, Карстерс. Считайте наш дом своим, когда вам случится бывать в Канзас-Сити.
– Еще раз благодарю. – Надев шляпу, Розалинда следом за Линдсеем спустилась по лестнице к кабриолету – весьма современному и элегантному экипажу, запряженному серым красавцем.
Линдсей искусно управлял коляской и разговора не затевал; Розалинда тоже молчала. Во влажной прохладе весеннего утра она отчетливо чувствовала жар его большого тела и слабый запах сандалового дерева – спутник мужской привлекательности.
Внезапно Линдсей заговорил, и его голос прозвучал низким, тихим рокотом, сливаясь с цокотом лошадиных подков и размеренным стуком колес по пыльной дороге.
– У вас отличного покроя костюм – он прекрасно скрывает ваши формы, – заметил он мягко.
– Благодарю. – Розалинда подавила зевок и только тут поняла смысл сказанного. Боже, и ведь она согласилась. Вот черт!
Ее пальцы непроизвольно поползли к оружию. Однажды она уже убила человека; неужели ей придется сделать это снова?
– Простите, сэр, вы что-то сказали?
Даже при слабом свете она увидела, что Хэл улыбается.
– Верно, Карстерс. Или, может быть, мне следует называть вас «мисс Скайлер»?
