От болезненных воспоминаний Ричард поморщился: он ненавидел порку. Вплетенные в плеть веревки кусочки металла больно впивались в тело, рвали плоть, и его рубашка после порки зачастую делалась мокрой от крови. Все же он выучил математику и стал морским офицером, чтобы потом уйти из флота ради счастья Дездемоны.
Ричард и своего сына пытался учить так, как учил его отец, только вместо плети использовал трость, но по мере взросления Хэл становился все более необузданным, а потом и вовсе исчез.
Когда Хэл убежал, Ричард очень беспокоился, но вскоре Виола получила от Хэла первое письмо. Узнав, что тот вступил во флот юнионистов, Ричард ужаснулся. Как младший брат, сын и внук морских офицеров, он не верил, что его неукротимый сын способен успешно нести службу на военном корабле.
Потом победитель Новоорлеанского сражения – эскадра, блокировавшая Западный пролив, встретилась под Виксбергом с Западной флотилией канонерских лодок – завоевателями Мемфиса. Ричард стоял, ликуя, на своем фрегате вместе со старыми морскими волками, когда мимо проходили обшитые металлом канонерские лодки.
И он заплакал, не стыдясь слез, когда увидел «Сент-Пол», под свежей краской которого скрывались многочисленные боевые шрамы, и своего высокого светловолосого сына, бравого капитана. Хэл казался слишком молодым, чтобы командовать канонерской лодкой такого класса, но он заслужил эту честь, когда его коптящая калоша выбила мятежников с фланга Гранта в Шайло.
Боже правый, как же они в тот вечер обнимались! Это был великий день, но он быстро кончился. К тому времени, когда морская эскадра вновь вышла в океан, они с сыном опять стали злейшими врагами.
С тех пор Ричард часто задумывался, не был ли успех Хэла лишь счастливой случайностью военного времени. Впрочем, возможно, воинственный дух унес его беспечность, превратив в великого морского офицера, как превратил Гранта в великого генерала.
Предстоящая поездка обещала стать первой за десять лет, когда им с Дездемоной надо было делить одну спальню. Их физические отношения прекратились, когда она потребовала, чтобы Ричард отправился на юг и вступил во флот конфедератов. Всю войну Дездемона провела в их доме в Цинциннати, и с тех пор они держались друг с другом как чужие, объединяясь лишь когда ходили на светские приемы. После очередной, особенно жестокой, ссоры Ричард даже хотел отправить жену к ее родным в Кентукки, но это означало бы полное признание его поражения.
Что касается сына, Ричард не знал, хочет или нет, чтобы дела у Хэла шли хорошо, поэтому в несвойственном колебании он прикусил губу, потом выпрямил спину и решительно зашагал вверх по насыпи, чтобы раз и навсегда узнать правду о жене и сыне.
Старик, как про себя называл отца Хэл, шел по насыпи навстречу сыну; такой же прямой и гордый, как в Виксберге. Время его пощадило, не убавив дюймов, и теперь они были одного роста. Ричард по-прежнему оставался мускулистым, с орлиным взглядом, одним из самых уважаемых капитанов на Огайо и Миссисипи. Лишь седые волосы и глубокие складки вокруг плотно сомкнутого рта отличали его от человека, который столь беспощадно наказывал Хэла восемнадцать лет назад.
– Добрый день, сын, – сказал Старик и протянул руку.
Подав для важности голос, Цицерон в довольно доброжелательной манере принялся обнюхивать ногу незнакомца, и старший Линдсей осторожно потрепал его по загривку, на что пес ответил благодарным вилянием хвоста.
Откровенные предпочтения терьера озадачили Хэла. Что он себе позволяет? Рыкнув на его мать и облаяв каждого проходившего мимо матроса, пес выказывал готовность подружиться с несдержанным жестоким стариком. Хэл покачал головой и сделал шаг вперед.
– Добрый день, сэр, – обменялся он с отцом коротким рукопожатием. – Насколько я понял, вы с матерью намерены плыть с нами. Позвольте спросить: куда именно?
– До Сиу-Сити или, возможно, до Форт-Бентона. – Ричард взял жену под локоть и приосанился, словно приготовился к драке.
Недели, а то и месяцы на борту? Хэл прищурился.
– Серьезный вояж, – холодно заметил он. – Полагаю, для столь длительного путешествия вы купили места в каюте первого класса?
– Конечно.
– Тогда позвольте мне прояснить некоторые вопросы. – Он непринужденно оперся на трость.
Старик склонил голову набок, внимательно наблюдая за сыном, а Дездемона нервно повела плечами.
– На борту «Красотки» находится моя сестра Виола с мужем, Уильямом Донованом. Я рассчитываю, что все пассажиры будут относиться друг к другу с должным почтением.
– Что? Виола здесь? – Дездемона чуть не взорвалась. – Я не потерплю этого. Немедленно высади ее!
– Это невозможно. Она и ее муж – мои гости и, следовательно, на моем судне будут пользоваться всеми правами.
Цицерон тявкнул, словно хотел подчеркнуть значимость этих слов.
– Ричард, неужели ты позволишь своему сыну указывать мне, как себя вести? – прошипела Дездемона, поворачиваясь к мужу.
