Хэл невольно задумался, что они обсуждают; скорее всего, железнодорожный транспорт, но сегодня был понедельник, так что Лонгботтом не мог заниматься поисками пропавшей наследницы. Человек он был честный, прилежный и совершенно предсказуемый: по вторникам, согласно получаемому жалованью, обшаривал отели и пансионы Канзас-Сити в поисках мисс Скайлер. Занятие это было совершенно бесперспективное. Железные дороги имели скверную привычку то и дело снижать плату за проезд, пока не отобрали у речных судов все виды перевозок – как пассажирские, так и грузовые. Единственным человеком, до сих пор успешно высмеивавшим всемогущество железных дорог, была пропавшая наследница. Второй крупный акционер «Нью-Йорк Сентрал», Розалинда Скайлер, обладала состоянием, которому мог бы позавидовать сам коммодор Вандербилт, но она исчезла из модного дома своего опекуна в Манхэттене, возбудив в прессе массу безумных спекуляций, в то время как блюстители закона и сыщики бросились на ее поиски.
Поговаривали, что ее нет в живых. Подобные слухи распускали благотворительные учреждения, рассчитывавшие завладеть ее деньгами. Они даже подали иск в суд, однако никто особенно не обращал на них внимания.
Активнее всех занимались поисками железнодорожники: миля за милей прочесывали они пути, но даже слабого запаха французских духов не обнаружили. Осиротевшая юная леди, похоже, выигрывала гонку: речники бурно за нее болели и посмеивались над железнодорожниками.
Хэл как-то видел Розалинду в Нью-Йорке, на балу в доме своей сестры, где она сразу привлекла его взгляд. Редко встретишь высокую женщину с гордо поднятой головой; чаще такие сутулятся, чтобы казаться меньше ростом. Огромные серые глаза красавицы, подвижный рот и густая масса золотисто-каштановых кудрей вызывали прилив крови к чреслам и порождали страстное желание немедленно заявить на нее свои права. Хэл с удовольствием затащил бы ее наверх и любил до тех пор, пока она не забыла бы обо всем на свете, кроме его имени, а потом, проснувшись поутру, он бы снова ею наслаждался. Столь опасной женщины Хэл еще не встречал, ибо она возбуждала в нем желание остаться.
Усилием воли Хэл заставил себя вернуться к делам насущным, а именно к заполнению судового журнала. Его так и подмывало сравнить железную дорогу с происками Сатаны, особенно когда он видел, как мало первоклассных пакетботов швартуется к причалу Уэстпорта. И все же он отверг эту идею, желая быстрее отправиться домой, отдохнуть и подготовиться к встрече с Виолой и Уильямом. После многолетней переписки с сестрой он должен сыграть роль хорошей рекламы увеселений в Канзас-Сити.
В рубку вошел Антуан Белькур, второй штурман судна.
– Мои поздравления, Линдсей; ты очень аккуратно пришвартовал «Красотку».
Хэл улыбнулся своему наставнику, пропуская похвалу мимо ушей.
– Это достаточно легко, когда течение имеет то же направление, что и во время половодья в прошлом году. Хотя скорость была чуточку выше – шесть миль в час, полагаю.
– В самом деле? Так вот как ты это сделал? – Белькур склонил голову, обдумывая новость, готовый, как и любой другой лоцман, внимательно выслушать, что толкуют о реке. Потом, очевидно, переварив результаты наблюдений Хэла, он с легкостью переключился на другую тему. – Собираешься сойти на берег, друг мой? Не зря вдова Камерон нетерпеливо трется у сходней, выглядывая тебя.
Закончив писать, Хэл недоверчиво вскинул бровь.
– А почему меня должно интересовать, что она делает?
– Если вспомнить, как вы флиртовали, когда шли из Сент-Луиса вверх по течению…
– Ты уверен, Белькур? – Хэл убрал в карман журнал для служебных записей и взял в руку прогулочную трость, выточенную из древесины колючего терна.
Белькур хмыкнул.
– Только слепой не заметил бы, как она пожирала тебя глазами.
– Сегодня вечером я ужинаю с сестрой и ее супругом, но никак не с женщиной, которая мечтает поскорее обзавестись муженьком и детишками.
Хэл нахлобучил на голову стетсон, который купил год назад в Тусоне, когда разыскивал Виолу. Не имея ничего общего с форменными головными уборами, которые носили офицеры «Красотки», шляпа не только выделяла его среди остальных, но и указывала, что он является владельцем судна.
– Твое нежелание жениться, Линдсей, просто поразительно, – мягко заметил Белькур, Его черные глаза светились недоумением. – Ты ведь чувствуешь себя в женском обществе как рыба в воде.
Рот Хэла сжался в твердую линию. Впрочем, Белькур был его другом еще с тех времен, когда он впервые появился на этой реке двадцать лет назад чумазым мальчишкой. По правде сказать, именно Белькур научил его читать реку и водить суда. Если он так долго ждал и не задавал лишних вопросов, то теперь заслужил право узнать правду.
Перекинув тросточку в другую руку, Хэл спокойно произнес:
– Вдова приходится сестрой миссис Беннет и миссис Тернер. Захотел бы ты породниться хотя бы с одной из этих двух семеек?
