– О да. – Розалинда улыбнулась, не стыдясь радости, осветившей ее глаза.
В большом салоне было на удивление тихо: никто не обедал, не выпивал, не играл в карты; лишь световые люки оживляли яркими бликами и всполохами света полированное дерево столешниц. На полу сиял великолепный брюссельский ковер, а резное, покрытое позолотой дерево сверкало как врата рая. Стоя вокруг большого стола, официанты упаковывали в коробки дорогой фарфор и хрусталь, напевая сентиментальную песенку Стивена Фостера. Бармен снимал с полок резного бара бутылки со спиртным и передавал их помощнику, в то время как О'Нил, сидя у себя в конторе, лихорадочно заполнял бухгалтерские книги.
Капитан Сэмпсон с Библией в руках уже ждал Розалинду со всей компанией у каюты капитана.
– Вы готовы?
– Да, – ответил Хэл и похлопал Розалинду по руке. Суровые черты Сэмпсона смягчила улыбка.
– Я провел на реке немало брачных церемоний, но должен признаться, эта доставляет мне особую радость. Миссис Донован предупредила меня, что ритуал должен быть по возможности коротким. Есть ли у вас какие-либо пожелания относительно его проведения?
Розалинда покачала головой.
– Я хочу как можно быстрее вступить в брак.
– Понятно. Линдсей?
– Она сказала за нас обоих.
– Очень хорошо. – Донован открыл дверь каюты.
– Позже, когда будет время строить планы, мы с Виолой закатим для вас грандиозный бал, – шепотом произнес он.
Узкая каюта блистала безукоризненной чистотой; глядя на нее, ни за что нельзя было бы догадаться, что всего несколько часов назад сюда внесли истекающего кровью человека. Залитые кровью одеяла, простыни и покрывала сменило белое как снег постельное белье. Сквозь жалюзи на окнах, задернутых тюлем, пробивались тонкие лучи света, придавая обстановке сияющую мягкость.
Капитан Линдсей лежал, вытянувшись, на кровати с легким лихорадочным румянцем на лице; его голова утопала в бинтах. Один его глаз был скрыт повязкой, второй смотрел с орлиной зоркостью. Виола Донован стояла рядом с отцом, положив ладонь на его подушку. Былой напряженности в ней больше не чувствовалось, и, глядя на нее, Розалинда поняла, что отец с дочерью счастливо разрешили прошлые противоречия.
Хэл и Розалинда остановились напротив кровати, так чтобы капитан Линдсей мог их видеть, и Донован подошел к жене. Цицерон сел на полу у ног Хэла, готовый бросить вызов любому, кто посмел бы усомниться в важности его роли в происходящих событиях.
Сэмпсон занял место перед дверью, ведущей в большой салон, и призвал присутствующих к вниманию.
Официанты и бармен за его спиной прекратили работать, глухой стук укладываемой в коробки фарфоровой посуды стих; теперь в каюте слышались лишь тяжелые удары гребного колеса да шум воды за бортом.
Розалинда закрыла глаза; она не сомневалась, что в этот миг к ней присоединились ее родители и братья, всем сердцем одобряя ее выбор.
Сэмпсон постарался сделать церемонию простой и короткой, но Хэл и Розалинда все равно расчувствовались. Глаза Розалинды наполнились слезами, когда Хэл пообещал любить ее и в радости, и в горе. Она в свою очередь дала ему обещание быть послушной, и ее ясный голос дрогнул от волнения.
Едва она закончила, как Хэл приник к ней в поцелуе, и Розалинда с радостью обняла его. Сэмпсон погрозил им с напускной строгостью, но его глаза при этом одобрительно искрились.
Виола и Донован, со смехом обняв молодоженов, поздравили их, потом Хэл и Розалинда приблизились к постели раненого. Абрахам, слуга Донована, подал им бокалы с шампанским, и Розалинда, наклонившись к капитану Линдсею, поцеловала его в щеку, уверенная, что он рад ей, как радовался бы ее отец.
– Поздравляю, дорогая. – Голос капитана Линдсея прозвучал тихо, но вполне отчетливо; он поцеловал Розалинду в лоб, а потом стал внимательно всматриваться в нее единственным здоровым глазом, как будто хотел убедиться, что она понимает его. – Вы будете прекрасной женой моему сыну. Только не бойтесь с ним не соглашаться… Хэл усмехнулся:
– Розалинда у нас настоящая тигрица, сэр. Она сделает все, если захочет, чтобы я понял ее. – С этими словами он неловко поцеловал отца в голову.
Старик закрыл здоровый глаз, и из него выкатилась одинокая слеза, а Донован поднял бокал лимонада – наиболее пристойного напитка для трезвенника.
– За мистера и миссис Генри Линдсей. Пусть долго и счастливо плывут они вместе в любви и гармонии!
– Мистер и миссис Линдсей, – хором провозгласили Виола и Сэмпсон, после чего все трое осушили бокалы.
Вскоре Сэмпсон распрощался, и следом за ним Абрахам тоже покинул каюту.
Несколько минут капитан Линдсей лежал с закрытыми глазами, потом, открыв здоровый глаз, остановил взгляд на Розалинде и прищурился.
– Что ты хочешь получить в качестве свадебного подарка, дорогая? Какую-нибудь изысканную безделушку из Парижа?
Розалинда пожала плечами. Ее куда больше интересовали мужские увлечения, что-нибудь вроде акций и азартных игр, чем женские побрякушки.
– У тебя уже есть все, что нужно, верно?
– Да, сэр, – кивнула Розалинда.
– Тогда, может, что-то другое? Возможно, тебе нужно убрать какое-то препятствие?
Розалинда нахмурилась.
