Речной лорд полностью

– Верно, я бастард из Речных земель. Мой батюшка – лорд Уолтер Уэнт из Харренхолла. Когда он умер, его вдова ясно показала, что нам в замке не рады. Так мы с матушкой перебрались в Пентос.

– Забавная история, – усмехнулся Ройс. – Выходит, вы с Эдмаром Талли родичи через Уэнтов?

– Выходит, что так, – Риверс развел руками.

– Неожиданно… Но давайте начнем переговоры, – Талли по-хозяйски прошел в башню и повел их в главные покои. Там стоял стол, стулья, а в камине потрескивали поленья. – Присаживайтесь, сиры. Или вы хотели бы отдохнуть и выполнить все положенные традиции гостеприимства?

– Нет, в них нет нужды, – Коннингтону понравилось, что Талли сразу перешел к делу. Он сел и еще раз осмотрел Эдмара. Несмотря на то, что Бронзовый Джон выглядел и внушительней, и выше, сразу становилось ясно, кто из них играет здесь первую роль. Глаза у Талли казались веселыми, но было видно, что они могут измениться и стать, как штормовое море. Худое обветренное лицо с маленьким шрамом на лбу и плотно сжатыми губами предупреждали, что их хозяин – человек волевой и серьезный. У Талли оказалось лицо лорда и настоящего воина. Чем-то неуловимым оно напоминало лицо самого Джона. И по себе он знал, что с такими людьми непросто договариваться, да и врагами они могут стать не на жизнь, а на смерть, но зато друзьями и союзниками будут верными.

В небольшом чертоге с двумя узкими окнами кроме них пятерых больше никого не было. Талли не счел нужным приглашать на переговоры Рута. И тому, судя по всему, осталось лишь подчиниться.

Четыре мужчины расселись за столом, а Кокс Львиный Убийца занял место у дверей. Парнишку буквально распирало от гордости.

– Давайте без прелюдий, – сразу начал Коннингтон. – Я представляю Золотых Мечей. Более того, что намного важнее, я представляю Эйгона Таргариена, законного сына принца Рейгара и принцессы Элии Мартелл. От их имени я предлагаю вам военный союз. Врагов и у вас, и у нас хватает. Лишь вместе мы можем добиться своих целей.

– Союз – это хорошо, – мужчины переглянулись. Эдмар прикрыл глаза, и говорить начал Ройс. – Но давайте начнем с самого важного. С Эйгона. Вы же понимаете, лорд Коннингтон, что такие великие претензии надо чем-то подкрепить? Какие доказательства, что ваш юноша именно Эйгон, сын Рейгара?

– Прежде всего – его внешность, – Джон так и знал, что именно с этого переговоры и начнутся. – Он высок и строен, вынослив, руки у него сильные, а ноги – длинные. Он образован лучше, чем половина лордов Вестероса. Знает несколько языков, включая высокий валирийский, изучил поэзию, историю, геральдику, геометрию и право. Он знает все заповеди Веры и в совершенстве владеет семью рыцарскими искусствами. Но главное, у него типичная внешность Таргариенов – платиновые волосы и фиолетовые глаза. Он точь-в-точь, как и его отец Рейгар в молодости. И в этом я могу поклясться своей рыцарской честью.

– Какую Веру он исповедует? – продолжал спрашивать Ройс.

– Он истово верит в Семерых.

– Сколько ему лет?

– Восемнадцать. Вы же знаете, когда принцесса Элия его родила.

– Расскажите его историю, лорд Коннингтон, – попросил Талли. – Где он жил после своего чудесного спасения, кто за ним ухаживал, как вы с ним познакомились и чем занимались все эти годы.

– Конечно, – Джон понимал, что лорды спрашивают по делу, а не из пустословия. Они должны поверить, что парень – настоящий Эйгон. – Я начну с самого начала… Перед тем, как войска лорда Тайвина зашли в Королевскую Гавань и разорили ее, Варис Паук подменил малыша принцессы Элии на похожего ребенка, родившегося в Блошином конце. Его отец был пьяница, а мать умерла при родах. Варис сторговался за бутылку арборского золотого.

– Но когда лорд Тайвин положил трупы леди Элии и ее детей перед Робертом Баратеоном, все знали, что один из них – Эйгон.

– Ребенку сильно размозжили голову. От лица ничего не осталось. И лишь несколько светлых прядок на головке могли подтвердить его происхождение. Кто на них смотрел? Собравшимся хватило слов хозяина Утеса. После подмены Варис сразу же переправил принца в Пентос, к своему старому другу Иллирио Мопатису. Там он прожил пять лет. Магистр привязался к нему, как к сыну.

– Варис Паук ныне мертв и уже никак не может подтвердить все то, что мы услышали, – заметил Ройс. – Вы ведь знаете о его недавней смерти?

– Да. Уже знаю. Плохо, что так вышло, но тут нет моей вины, – Коннингтон пожал плечами. – Затем, когда Эйгону исполнилось пять лет, я получил письмо от Мопатиса, прибыл в Пентос и стал воспитателем принца. А ранее я покинул ряды Золотых Мечей. Мы так все разыграли, что я якобы запустил руки в отрядную казну и меня выкинули с презрением.

– Вы не побоялись пойти на такой шаг? Не побоялись очернить свое имя? – заинтересовался Талли.

– Нет, – просто ответил Коннингтон. Голос его потеплел. – Для сына Рейгара я готов на все.

– Продолжайте.

– Много лет мы скитались по городам Эссоса. Я выдавал себя за Грифа, опустившегося и спившегося наемника. А Эйгон стал Юным Грифом, моим сыном. Чтобы нас не узнали, мы красили волосы в синий цвет и хранили тайну.