Речной лорд полностью

– Насколько я помню, у Эдрика остался дядя. И зовут его Станнис. Парня не смущает, что он предает родную кровь, вставая под другие знамена?

– Он свое отсмущался, дружок. Когда-то Эдрик любил и уважал короля Станниса. Но потом тот едва не принес его в жертву, наслушавшись речей Красной Жрицы. Кому такое понравится?

– Никому. Что было дальше?

– Эдрика спас благородный, – тут толстяк хихикнул, – лорд Давос Сиворт и отправил его в Лис. Известно ли тебе все это, мой маленький друг?

– Нет, впервые слышу, – вынужден был признаться Тирион.

– Станнис предал его. Предал и едва не убил родного племянника. О какой любви после такого можно говорить? Да и то, что он позабыл Семерых и признал нового бога, многим лордам ох как не понравилось.

– Неплохо, неплохо… Теперь, глядишь, к нам и Флоренты пожалуют. Ведь его мать, Делена Флорент, все еще жива. Вот только я не знаю, где она находится.

– Зато я знаю, – откликнулся толстяк, но тему углублять не стал. – Скоро она увидится и со своим сыном, и с принцем Эйгоном. Славная будет встреча.

Паланкин Мопатиса в составе арьергарда Золотых Мечей двигался неспешно, но и лишнего времени не терял. Места здесь были глухи, дорогу стискивали со всех сторон вековые деревья. Лес кишел живностью – оленями, кабанами, лосями, волками, лисами и даже турами. Войско разогнало их, но они никуда не делись.

Половина леса, лежащего к югу, принадлежала Штормовому Пределу. Другой, северной, владел король. Простым людям охотиться здесь запретили под страхом смертной казни. Лишь лорды и сам король имели и право, и возможность весело проводить в лесу время, загонять оленей, косуль и кабанов, жечь костры и устраивать попойки. Где-то поблизости, у северной опушки, и погиб Роберт Баратеон. Тирион не знал точного места, где произошло столь судьбоносное событие, но прекрасно помнил о роли его сестрицы Серсеи и дуралея Ланселя во всей комедии.

Сестрица так хотела получить власть и избавиться от ненавистного мужа! Она многое хотела и даже успела кое-что достигнуть. А где она сейчас? И где Лансель? Такие вопросы все чаще одолевали Тириона.

Но конечно, больше всего он тосковал по Джейме. И тому, что больше никогда его не увидит. Нет больше в мире того, кто раз за разом приходил ему на помощь. Тирион так привык к старшему брату, что лишь после того, как его не стало, почувствовал, насколько он ему дорог.

В Дорне, узнав о смерти брата, он не просыхал несколько дней. Жизнь тогда потеряла смысл, а с сердце словно вонзили острый нож, да еще и провернули пару раз. И все же малу-помалу боль отступила. Но он ничего и никого не забыл, ведь Ланнистеры всегда платят свои долги.

Войско Простора под командованием Окхарта боя не приняло. Вначале оно отступало к столице, наверняка рассчитывая усилить гарнизон Мейса Тирелла. Но затем пришли вести, что воины Талли и Ройса ночью забрались на стены города и смогли там закрепиться.

В этом не было ничего необычного. Лишь глупец всерьез мог рассчитывать, что сможет удержать стены столицы. Их длина была огромна, а высота оставляла желать лучшего. Она могла остановить разбойников или небольшое войско. Но не тех головорезов, что шли в бой под знаменами с форелью. Тех, кто успел закалиться во время бесчисленных битв в Речных землях, такая стена остановить не смогла.

Тиреллы заперлись в Красном замке. Сир Окхарт понял, что уже ничем им не поможет. Добравшись с войском до дороги Роз, он свернул на запад.

Ветер дул с севера и нес пренеприятный холод. Снега пока не было, но надвигающиеся грозовые, свинцового цвета, тучи, недвусмысленно намекали, что за ним дело не встанет.

Эйгон остановился на берегу Черноводной и послал людей за Иллирио, чтобы тот поторопился. Магистр так и сделал, прихватив с собой Тириона.

По тракту они добрались до реки, но потом покинули дорогу, свернули налево и проехали около мили вдоль воды. На противоположном берегу поднимались стены и дома Королевской Гавани. А на скалистом холме замерла громада Красного замка. Такой она была и сто лет назад, и совсем недавно, когда с этой стороны шли войска Станниса Баратеона, а на выручку осажденных пришел сам лорд Тайвин.

Ничего не изменилось. Правда, река тогда горела зеленым огнем. Поджег ее сам Тирион, начинив один из кораблей алхимической смесью и подпалив его. А ниже, отсюда не видно, реку заперли две приземистые башни и цепь, что они натянули, перекрывая дорогу судам. Мышеловка вышла на славу. Тирион даже думать не хотел, сколько людей распрощалось с жизнью благодаря его жестокой хитрости. Он собственными глазами видел, как человеческая плоть таяла, словно свечной воск. Жуткое было зрелище!

– Я хочу, магистр, чтобы и вы, и все остальные мои друзья, были со мной в столь прекрасный день, – на берегу их встречал Эйгон, облаченный в латы, с накинутым на плечи красно-черным плащом. Серебристые волосы на его непокрытой голове придерживал золотой обруч, напоминающий корону.